Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
передернул затвор. Добронравов поежился. Бедные. В какой неподходящий момент им приходится знакомиться с легендарным хитом Эннио Морриконе из второй части тарантиновского «Убить Билла-2», а именно из той его сцены, когда похороненная заживо Беатрикс Киддо, сбитым в кровь кулаком пробивает крышку гроба. Музыку эту мои конвоиры, конечно, не знали, но что-то в моем пении и моем настроении им крайне не понравилось. Солдаты нервно заглядывались, а штабс-капитан поспешил распахнуть дверцу.
— Прошу садиться, Ваше Императорское Высочество. — Добронравов указал на чрево автомобиля.
Я усмехнулся. Что ж, господа, даст Бог, я познакомлю эту эпоху еще с очень многими музыкальными шедеврами моей эпохи. И не только музыкальными.
Вслед за мной в машину сел сам штабс-капитан и еще один унтер. В салоне нас всего четверо, ну если считать с шофером. Остальные одиннадцать солдат позапрыгивали в кузов грузовика. Наша колонна тронулась в путь сквозь вьюгу.
Однако вскоре оказалось, что грузовик с солдатами резко вильнул и встал посреди дороги. Резко затормозили и мы.
Добронравов, обернувшись, пытался понять сквозь тьму и снег причину остановки. Поняв, что не преуспеет в этом, он бросил унтеру:
— Сбегай, братец, узнай, почему встали.
Тот кинулся исполнять приказ их благородия. А я мстительно пропел:
— Па-ра-ра-ра-ра-ра-ра-рам па-ра-ра-ра-ра-ра-рам па-ра-ра-ра-ра-ра-ра-рам па-рам па-ра-ра-ра-ра-ра-ра-рам рам па-рам!
— Прекратить! — Добронравов это буквально выкрикнул, но затем все же взял себя в руки и уже спокойнее добавил. — Прошу простить, Ваше Императорское Высочество, но петь нельзя.
С издевкой смотрю на штабс-капитана и спрашиваю:
— А то что? Расстреляете меня? Или в карцер посадите на хлеб и воду?
Добронравов промолчал. Через минуту унтер вернулся и сообщил, что шофер грузовика разбирается в поломке, но дело явно не минутное.
— Вот черт! Угораздило же… Митрофанов, сбегай в гараж, может другой есть.
Унтер возбужденно замахал руками.
— Никак нет, ваше благородие. Мы последнюю, значится, взяли из гаража. Остальные на разъездах и найти другую антанабилю никак не возможно, ваше благородие. Токмо ждать.
— Вот нелегкая! — Добронравов минуту думал и, посмотрев на мою ухмыляющуюся физиономию, спешно отдал команду. — Едем одни. По одному солдату на каждую подножку и поехали. Тут недалеко!
Через минуту наша машина, завернув за угол, скрылась в ночи, оставив на площади грузовик и столпившихся вокруг него солдат.
Я же продолжал психическую атаку:
— Будьте любезны, штабс-капитан, ответить мне лишь на один вопрос — вы и ваши люди знаете о том, что вы участвуете в мятеже, и вас ждет трибунал за измену Государю Императору?
Добронравов промолчал, но покосился на унтера. Тот в свою очередь сморщил лоб и покосился на шофера. Я внутренне усмехнулся — все с вами ясно, ребята…
— Я — Великий Князь Михаил Александрович, родной брат нашего Государя Императора и следующий, после Цесаревича Алексея, наследник Престола российского. По повелению Государя, я его полномочный представитель в Ставке Верховного Главнокомандующего на период отсутствия Императора в Могилеве. В настоящее время группой изменников из числа генералов Генштаба организован мятеж против Его Императорского Величества Николая Александровича. Я взят под стражу, как представитель Императора, что является актом государственной измены, все виновные и исполнители преступных приказов пойдут на плаху или на каторгу. Но я все еще верю, что вы являетесь верноподданными Его Императорского Величества и исполняете преступный приказ, не зная об этом…
— Молчать! — Добронравов аж взвизгнул.
— Штабс-капитан, если вы готовы идти на плаху, как заговорщик и агент врага, который выполняет приказы иностранных разведок…
Офицер взорвался:
— Каких еще разведок?!! Что вы несете?!
— Ага! Значит, по поводу заговорщика вы не спорите?
И тут он меня ударил. Вернее попытался ударить. Унтер перехватил его руку и прижал к сидению брыкающегося Добронравова. Тот, сверкая глазами, шипел на подчиненного:
— Митрофанов… Пусти… Сгною…
Тот, продолжая жестко удерживать штабс-капитана, ласково так, словно припадочному, объяснял:
— Вы не серчайте, вашбродь, но невместно бить брата Государя то… Вам, благородным, оно што, а нас, мужиков, в Сибирю на вечные поселения или на плаху за дела господские… Не серчайте, вашбродь, не пущу… Щас приедем, охрану выставим, а там разберемся хто за кого…
Я провожу контрольный информационный удар в головы:
— Целью заговора является не только свержение Императора. Главной
