Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
мне начинает представляться лишь верхушкой большого айсберга.
Да, действительно, есть какие-то люди, которые занимаются тем, что мне и было рассказано — готовились к установлению контакта с моим прадедом в 1917 году. Все верно, все так. Но что же не так? Что гложет мое сознание? Что кричит не своим голосом, сигнализируя о противоречиях и недосказанностях, которые словно грибы после дождя возникают на каждом шагу?
Каррингтон явно что-то недоговаривает и даже не пытается это скрывать. Беррингтон уделяет той части проекта, в которой я участвую времени и сил значительно меньше, чем можно было ожидать исходя из легенды о том, что это его любимое и прямо-таки выстраданное детище. Да и остальные сотрудники, а их мелькает в коридорах явно больше, чем нужно было бы для тех объемов задач, которые, по моему представлению, могут быть для установления одного или даже нескольких контактов с прошлым, все эти поисковые группы, аналитический отдел, капсула № 23 и прочее. Есть множество дверей, в том числе и перегораживающих коридоры, куда моя карта-пропуск не дает доступ. А это значит, что объемы работ по установлению контактов с прошлым куда больше чем мне сказали. Более того, мне кажется, что и каждая капсула рассчитана отнюдь не на один контакт. Тогда получается, что одновременно готовится несколько десятков контактов. Но в этом случае и таких операторов типа меня должно быть значительно больше чем я один. Почему же я тогда никого не замечаю? Или они все не здесь и разбросаны по Лондону или даже по всему миру? Или я вообще не о том думаю и суть совсем в другом?
— Простите, мистер Романов, у вас здесь свободно? Можно присесть?
Я поднял голову. Передо мной стоял тот самый техник, который проверял работу капсулы во время той неудавшейся настройки, когда он неосознанно проговорился с номером капсулы. Он с виноватой улыбкой смотрел на меня, а затем обвел рукой полный зал.
— Занято все.
— Да, конечно, садитесь!
Указываю на стул перед собой. Бывают же такие совпадения! Прям на ловца и зверь, как говорится.
— Златан Николич, — представился мой новый сотрапезник, после того, как сделал официантке заказ. — Я из Сербии, правда, в Англии живу уже пятнадцать лет.
— Михаил Романов, из России.
Я протянул ему руку.
— О, я вас знаю, — смеется серб, пожимая мою руку. — Операторов в проекте все-таки куда меньше чем технического персонала. Только не спрашивайте меня, сколько и кого, а то мистер Каррингтон меня уволит.
— Были проблемы? — внимательно смотрю на него.
— О, нет-нет, — замахал руками мой собеседник. — Но будут, если что-то подобное повторится. Так что если у вас есть вопросы, то я готов на них ответить только в рамках вашей миссии, не касаясь всего остального. Уж простите…
Николич виновато развел руки и принялся за принесенную официанткой еду.
— Ну, раз это такая тайна, то не будем мы вас подставлять и поговорим о погоде, — улыбнулся я. — В Лондоне значительно теплее, чем в России. В Москве сейчас мороз настоящий. И снег. А не этот противный дождь, который сейчас на улице.
Серб кивает.
— Да, в Москве зимой холодно. Мне приходилось бывать у вас в феврале. В этом плане мой родной Белград куда теплее. У нас среднегодовая температура вообще на два градуса выше, чем в Лондоне, так что…
Мой сотрапезник неопределенно машет в воздухе вилкой. Теперь моя очередь кивать.
— Да, я знаю. Среднегодовая температура в Лондоне такая же, как в нашем Симферополе. Это город в Крыму такой.
Николич пожимает плечами.
— Россия вообще очень холодная страна. Может это потому, что она такая огромная, и может поэтому ее еще не разорвали на куски, как Югославию.
В ответ на мою попытку вставить свои пять копеек, серб отрицательно качает головой и продолжает.
— Уверен, что вы хотите мне возразить, сообщив о том, Советский Союз тоже распался, но, нет, это совсем не то, что они хотели с вами сделать. Россия должна была распасться на множество мелких частей и быть разделена между соседями, а оставшиеся формально независимыми куски враждовали бы между собой, и попали бы под фактический протекторат Вашингтона, Лондона, Парижа, Берлина, Пекина и Токио. Я знаю, многие на Западе до сих пор жалеют о том, что не прикончили Россию в 90-е и дали ей возродиться.
Я пожимаю плечами:
— А что вы возразите на утверждение, что хотели бы разделить — разделили бы?
Николич кивает и продолжает:
— Да, конечно. Все так. Но не совсем. У вас было ядерное оружие, и задача усложнялась. Поэтому перед фактическим началом раздела России нужно было обеспечить, чтобы ни одна ракета и не один стратегический бомбардировщик не взлетел в воздух. Знаете, я хороший специалист и мне приходилось
