Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
Я неоднократно читал о том, что главным оружием генерала Иванова была его борода и вот, теперь, имел возможность воочию в этом убедиться, глядя на монументальную фигуру не имеющего сомнений человека, который стоял передо мной, решительно выпятив вперед бороду.
— Ваше Императорское Высочество, я рад, что с вами все в порядке! Взятие под арест брата Императора это неслыханная дерзость!
— Рад приветствовать вас, Николай Иудович. Дерзость — это ерунда по сравнению с организацией заговора и изменой Государю. Вы получили мое письмо?
Ну, собственно, это было совершенно ясно по присутствию рядом с генералом полковника Горшкова. Но, как говорится, нужно же как-то разговор поддержать!
Борода качнулась вниз.
— Получил. Все что вы написали — это очень серьезно. Прошу простить, но как вы, Ваше Императорское Высочество, допустили отъезд Императора, если обладали такими сведениями?
Иванов с некоторым вызовом смотрел на меня. Никакого заискивания перед родным братом самого Императора Всероссийского не было и в помине. Да и чего ожидать от человека, который прошел такой путь наверх, о котором многим и задуматься страшно — от сына ссыльнокаторжного до полного генерала от артиллерии, для которого нынешняя война была уже третьей, поскольку воевал он и в русско-турецкой войне 1877–1878 годов, и в русско-японской 1904–1905 годов. Передо мной стоял, выставив вперед свою бороду, кавалер Ордена Святого Георгия II, III и IV степени (причем Георгием II степени за всю Первую Мировую войну было удостоено лишь четыре человека, включая генерала Иванова), кавалер Георгиевского Оружия и Георгиевского Оружия с бриллиантами (за русско-японскую войну). А нужно опять вспомнить, что такие награды не давались абы за что. Как было записано в Статуте Ордена: «Георгиевское Оружие никоим образом не может быть жалуемо в качестве очередной боевой награды или же за участие в определенных периодах кампаний или боях, без наличия несомненного подвига». И подвиг этот (для любого Ордена Святого Георгия) должен был быть четко документирован, иметь описание самого подвига, доказательную базу и свидетельские показания его совершения.
Например, даже во времена постреволюционного хаоса и разгула революционной целесообразности, для награждения «первого солдата Революции» Тимофея Кирпичникова солдатским Георгиевским Крестом IV степени генералу Корнилову пришлось подделывать наградные бумаги, включив в них описание не существовавшего в природе подвига Кирпичникова, который якобы лично героически нейтрализовывал полицейские пулеметы, стрелявшие в борцов Революции.
Так что, генерал Иванов заслуженно считался человеком по-настоящему героическим. Более того, не вызывала ни малейшего сомнения его личная преданность Николаю Второму. И вот теперь, этот человек стоял и ждал ответа на свой прямой вопрос. И было понятно, что никакие абстрактные рассуждения о чести, долге и нашей исторической миссии его не устроят.
Наступал решающий момент. Если я не смогу его убедить, то вся затея провалится. И лучшее из того, что ждет меня, будет опала и ссылка куда-нибудь в имение. Что ждет страну и мир в этом случае, я даже не хочу думать.
Я кивнул.
— Сведения у меня были и сведения весьма обширные. Только моим сведениям о заговоре недоставало лишь одной малости — доказательств, не вызывающих ни малейшего сомнения у Государя. Моих слов, моих предостережений, моих выводов и моей информации, к сожалению, оказалось мало для того, чтобы Император принял окончательное решение. Мы с ним обсудили все необходимые меры, которые необходимо будет предпринять, в случае, если все изложенное мной окажется правдой, но все же Государь решил отложить окончательное решение вопроса до своего прибытия в Царское Село. Но, я-то знаю, что он туда не доедет!
Перевожу дыхание и с жаром продолжаю:
— Вы понимаете, что значит точно знать, что твоему Государю, твоему старшему брату грозит смертельная опасность и видеть то, как он сам отправляется в ловушку? Видеть, как на твоих глазах происходит величайшая катастрофа, которая не только погубит Императора, но и уничтожит Россию, убьет миллионы русских людей? Как можно в такой ситуации лишь вздыхать и бессильно разводить руками, лепеча что-то о том, что нет у тебя каких-то особых и дополнительных доказательств того, что изменники убьют Государя и погрузят наше Отечество в пучину братоубийственной гражданской войны? Воля ваша, Николай Иудович, но я не мог сидеть и ждать, сидеть и не пытаться что-то сделать!
Иванов выжидающе смотрит на меня, однако никак не комментирует мои слова. Ему категорически чужды розовые сопли и эмоциональные восклицания. Ему нужны факты
