Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
и идеологического. Во всяком случае, я на это надеялся.
Пожалуй, главное чем отличается нынешняя ситуация от классической Февральской революции, так это наличием решимости у властей восстановить порядок не считаясь ни с потерями, ни с мнением кого бы то ни было. А вот в лагере оппонентов, честно говоря, я наблюдаю все ту же растерянность и такую же опаску взять ответственность на себя. По существу, в известной мне истории, Временный Комитет Государственной Думы точно так же, как и правительство князя Голицына или генералы Хабалов с Беляевым, никак не мог решиться на какие-либо действия из боязни ответственности, и лишь стечение обстоятельств просто бросило Родзянко и Керенскому власть в руки.
Ну, вот спрашивается, чем были заняты всю ночь господа в Таврическом дворце, о которых доложился Глобачев? Как в том анекдоте: «Что делал Рабинович до революции? Сидел и ждал. А после революции? Дождался и сел!»
ПЕТРОГРАД. ТАВРИЧЕСКИЙ ДВОРЕЦ. 6 марта (19 марта) 1917 года. Ближе к утру.
Внезапно двери распахнулись, и в зал повалила вооруженная солдатская масса, которая быстро рассредоточивалась по помещению и брала присутствующих под прицел. Поднялась суматоха, Родзянко вскочил и перевернул стул, вскинувшийся было Гучков получил чувствительный тычок прикладом, а князь Львов почему-то поднял руки. Остальные замерли в различных позах глядя в черные дула трехлинеек и на острые трехгранные штыки, уставившиеся им прямо в лица.
Ошеломленные и замершие члены «нового демократического правительства» и участники ВКГД, во внезапно наступившей тишине, с ужасом слушали мерно звучащие шаги идущего по коридору невидимого пока, но явно уверенного в себе человека.
С некоторым облегчением присутствующие увидели, что это вовсе не Михаил (а почему-то ожидали именно его), а всего лишь генерал. Тот спокойно прошел к столу, поднял стул и уселся за стол на председательское место. Затем он снял перчатки и, бросив их на стол, спокойно заявил:
— Господа, я генерал-майор Свиты Тимановский, командир Собственного Его Императорского Величества Георгиевского полка. Имею предписание на арест всех присутствующих в Таврическом дворце и, в особенности, в данном помещении. Настоятельно рекомендую вам не делать глупостей, поскольку мои люди имеют приказ стрелять на поражение при малейшей попытке сопротивления или бегства.
— Но позвольте… — проблеял князь Львов.
— Не позволю. — Тимановский сделал знак, и в лицо князю уставилось не менее десятка стволов. — Вопросы вы здесь задавать не будете. Скажу больше, вопросов не буду задавать даже я. Вопросы будет вам задавать особая следственная комиссия. И думаю, вопросов у нее к вам будет очень много. А поскольку речь идет об обвинении в государственной измене, да еще и во время войны, то вам придется очень сильно постараться, для того чтобы просто остаться в живых. Так-то, господа.
Генерал встал и уже в дверях обернулся сообщив:
— Кстати, хочу вас уведомить, господа, о том, что Государь Император Михаил Александрович повелел передать вам свой Высочайший пламенный привет.
ПЕТРОГРАД. ГЛАВНЫЙ ШТАБ. 6 марта (19 марта) 1917 года. Утро.
— Верите ли вы в новую Россию, господин Суворин?
Мой гость удивленно посмотрел на меня. Ну, да, вот так вот сразу в лоб, прямо на Высочайшей аудиенции. Мало того, что усадил за стол и потчую чаем, так еще и задаю подобные вопросы в то время, когда на улице еще слышна стрельба, а Зимний дворец все еще в руках мятежников. Причем этот самый дворец хорошо виден из окна моего временного кабинета.
Видимо все еще не зная как себя вести в подобной ситуации, он осторожно заговорил:
— Ваше Императорское Величество, я газетчик и издатель, и мне по роду своей профессии необходимо иметь хорошее воображение, но в то же самое время нужно уметь видеть факты, опираться на факты и строить свои выводы отталкиваясь от фактов. А факты сейчас таковы, что Державу нашу очень серьезно лихорадит, государственная машина дает сбои, и я не решаюсь даже предположить, как далеко все может зайти, если не предпринять необходимые действия. Война обнажила многие застаревшие проблемы и противоречия нашего общества и, да простит меня Ваше Императорское Величество, но в стрельбе, которая сейчас слышна за окном, мне слышатся грозные раскаты той грозы, которая ждет Россию. Станет ли эта гроза очищающим дождем или превратится в ужасный ураган, который сметет все на своем пути? Это вопрос, на который
