Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
была уже на горизонте, а потому доклады свелись к урезанному формату и касались в основном предстоящего Высочайшего визита в Первопрестольную.
— Разрешите, Ваше Императорское Величество?
Оборачиваюсь к вошедшему министру и киваю.
— Какие вести, Константин Иванович?
— Имею честь доложить, Ваше Величество, — начал Глобачев, — что, по данным МВД, тезисы вашего выступления на съезде Фронтового Братства стали основными темами последних двух суток и живо обсуждаются среди представителей различных сословий. Иногда обсуждений довольно бурных. Так, в Петроградском и Московском университетах вчера прошли стихийные собрания студентов. По моему приказу, полиция препятствий не чинила. Кроме того, есть живой отклик среди образованной части публики. По имеющимся у меня данным, в Москве сейчас собирается толпа для встречи Вашего Величества.
— Где собирается?
— Прошу простить неполноту моих слов, Государь. Толпа собирается на площади у Александровского вокзала.
— Настроения? Лозунги?
— Про лозунги пока не имею информации, Государь. По настроениям можно судить лишь предварительно, но смею предположить в целом благоприятное настроение среди собирающихся на площади у вокзала и в общем по Москве. Я бы охарактеризовал настроение, как смесь любопытства и надежды. Ну, и проявление верноподданнических чувств, разумеется.
— Разумеется, — кивнул я, задумавшись.
Глобачев поклонился и добавил.
— Более точный доклад о настроениях толпы я представлю Вашему Величеству через пять минут после прибытия поезда на Александровский вокзал. Насколько я знаю, там и еще будет депутация от городской думы, и представители разных сословий, желающие выразить верноподданнические чувства.
— По настроениям толпы я жду информацию. Что филеры говорят о настроениях среди гарнизона Москвы?
— Некоторые брожения все еще имеют место, но в целом ситуация уже не опасна.
— Высший свет?
Министр слегка замялся.
— Говорите, как есть, меня интересует реальное положение дел.
— Я не могу сказать, что высказанные Вашим Величеством идеи вызвал всеобщее одобрение в высшем обществе. Отношение скорее настороженное.
— Или враждебное?
Глобачев позволил себе улыбку.
— Думаю, Государь, что за последние дни число тех, кто готов открыто выступить в оппозицию Вашему Величеству заметно поубавилось. Наверняка в беседах тет-а-тет встречаются подобные проявления, но про такие случаи на публике мне пока неизвестно. Впрочем, по прибытию, я прикажу усилить надзор за высшим светом.
— А что рабочие столиц?
— Рабочие больше обсуждают возможности мира, чем Союз Освобождения. Последний, пока не очень понят в этой среде.
— Понятно. Благодарю вас, Константин Иванович. Вы свободны.
Следующим у меня был Суворин с обзором прессы.
— Что пишут в столичных газетах?
Фразу из «Двенадцати стульев» тут, естественно, не знали, поэтому Суворин не догадался об ироническом контексте заданного моему «министру правды» вопроса. Впрочем, мой вопрос был вполне естественным, так что доклад пошел своим чередом.
— Ваше Императорское Величество! В газетах обеих столиц обсуждают ваше выступление на съезде Фронтового Братства. Вчера в утренних газетах обеих столиц был напечатан практически полный текст вашего выступления. Вечерние газеты дали основные выдержки и расширенные комментарии, разбирая речь по отдельным тезисам. Отдельной темой идет вопрос возможности новых российских предложений о мире. Общая тональность прессы — осторожный оптимизм, хотя, разумеется, глубина и характер оценок разнятся, в зависимости от партийной принадлежности или ориентации газеты. Тем не менее, можно с уверенностью констатировать, что высказанные Вашим Величеством идеи, касаемые Союза Освобождения и мирных инициатив, вызвали живейший интерес в обществе. Во всяком случае, газеты печатают дополнительные тиражи, а некоторые выпустили даже экстренные выпуски.
— Что провинция?
Суворин виновато развел руками.
— Прошу меня простить, Ваше Величество, но боюсь, что в дороге у меня было не так много возможности для получения достаточных сведений о прессе провинции. Но сразу же по прибытию в Москву, я постараюсь подготовить всесторонний доклад по данному вопросу.
— Хорошо, Борис Алексеевич, я благодарю вас. Что еще в темах?
— Прибытие Вашего Величества в Москву.
— Что пишут?
— Судя по полученным мной в пути телеграммам из московского отделения РОСТА, общая тема для всех утренних газет Первопрестольной — Высочайший визит в Москву. Смею предположить, что встречать
