Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
во Франции.
Но пока не прибудет новый посол, ему, Александру Петровичу Мостовскому, придется быть Временным поверенным в делах Российской Империи во Французской Республике. А события сейчас развиваются с такой скоростью, что неизвестно, прибудет ли новый посол в Париж вообще.
А пока, задача получена и ее надо выполнять, а это значит, что предстоят сложные согласования с союзниками, которые вряд ли обрадуются желанию русских перебросить свои бригады с французского фронта на далекие Балканы.
И что-то подсказывало ему, что вопрос с убийством посла в Москве так же не спустят на тормозах…
МОСКВА. БОЛЬШОЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 19 марта (1 апреля) 1917 года.
— Его Императорское Величество Михаил Александрович, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая!
Барон Корф провозгласил мое явление и отошел в сторону. В кабинете все встали. Служители в ливреях распахнули двери и я энергичной походкой вошел в свой официальный Императорский кабинет. Да, в кои-то веки мне и этот кабинет вдруг пригодился.
— Добрый день, джентльмены!
Я говорил не просто по-английски, но и к тому же с американским акцентом. Быть может мой «американский» английский и отличался от языка столетней давности, но могу предположить, что не так уж и сильно, ведь в свое время я учил академический язык, а не сленг трущоб.
Присутствующие склонили головы в неком демократическом варианте поклона. Я уселся в кресло у жарко пылающего камина и милостиво позволил:
— Присаживайтесь, джентльмены.
Все репортеры расселись, а фотографы, операторы и прочие хроникеры занялись своим прямым делом. Затем старейший из американских журналистов поднялся и сказал:
— Ваше Императорское Величество, от имени своих коллег по цеху, я хотел бы выразить вам глубочайшую признательность за то, что вы согласились лично дать интервью ведущим изданиям Соединенных Штатов. Уверен, что нашим читателям будет чрезвычайно интересно узнать из первых уст о происходящем в России, а так же о ваших планах на будущее. Признаюсь — новости из вашей страны уже несколько недель не сходят с первых полос крупнейших газет Америки.
Я кивнул.
— Что ж, джентльмены, я рад принимать вас в своей резиденции и рад, что события в моей стране вызывают интерес среди ваших читателей. Впрочем, может ли быть по иному? Ведь Россия — ближайший сосед США и не так уж много стран, с которыми у Америки есть общие границы. Пусть водные границы, но ведь Россию от США отделяет лишь каких-то полсотни миль, не так ли?
Репортеры неопределенно закивали, делая пометки в своих блокнотах.
— Итак, джентльмены, — взял слово Суворин, — кто задаст первый вопрос?
— Ваше Величество, господин министр, с вашего позволения. Тим Бэнкс, «Вашингтон пост». В начале я хотел бы поздравить вас с началом вашего правления и пожелать вам лично успехов в этом деле, а вашей стране всяческого процветания!
Усмехаюсь.
— Благодарю вас, мистер Бэнкс. Хотя я не уверен, что меня нужно именно поздравлять, тут скорее подошло бы выражение сочувствия. А вот можно ли будет поздравить Россию с моим царствованием, это, думаю, покажет время.
Репортер изобразил понимание.
— О, да, начало вашего царствования выдалось непростым. Волнения, попытки государственных переворотов, покушения, одно время было даже ощущение, что вот-вот случится революция. Москва бурлит. Вам, вероятно, непросто.
Качаю головой.
— У Императора не бывает простых времен, мистер Бэнкс. Даже если со стороны может показаться, что быть Императором это сплошные балы, выезды, приемы и развлечения. Лично у меня никогда не было иллюзий на сей счет. Я вырос в Императорской семье, я, внук Императора, сын Императора и брат Императора. Пять лет я сам был официальным Наследником Престола, да и остальные годы был вторым в списке Престолонаследия. Так что я ясно себе представлял, какой это тяжкий крест быть Императором. Признаюсь, я не стремился к этому, не желал этого и всеми силами старался этого избежать. Но, увы, долг есть долг.
— И каково это возглавить столь огромную державу в столь бурное время?
Яркая вспышка озарила кабинет. Один из фотографов явно подгадал снимок под эпичность момента. А может у меня было в этот момент что-то с лицом?
— Если Провидению было угодно, чтобы в России сменился монарх в столь бурное время, вероятно, это было не просто так, вероятно, так было нужно. Я рассматриваю это, как некий знак, как шанс, который дарован моей стране.
