Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
холодно:
— Я имею честь говорить с Дмитрием Дмитриевичем Бондаревым?
Хозяин склонил голову, подтверждая.
— Точно так. Чем обязан? И, простите, с кем имею честь?
Главный вошедший спокойно отрекомендовался:
— Ротмистр Воскобойников, московский жандармский дивизион. Имею предписание сопроводить вас в Высочайший Следственный Комитет для дачи пояснений.
Горничная испуганной ойкнула в сторонке.
— Каких пояснений? — растерялся Бондарев. — Ночью? В такую погоду?
— Дело совершенно срочное и не терпит отлагательств. Вопрос имперской безопасности. У дверей вас ждет машина. Благоволите одеваться…
— …Степан Андреевич Степанов?..
— …Артамонов?…
— …Михайлов?…
— Розовский?..
— … Имею предписание…
— …предписание…
— … Вопрос имперской безопасности…
— … Благоволите одеваться…
Удары грома, удары кулаками в двери, испуганные растерянные лица, выхватываемые молниями из темноты.
— … Благоволите одеваться…
— … в Высочайший Следственный Комитет…
МОСКВА. ДОМ ИМПЕРИИ. НОЧЬ НА 22 марта (4 апреля) 1917 года.
Ослепительная вспышка осветила Екатерининский зал, ударил гром, задрожали оконные стекла. Первая весенняя гроза 1917 года бушевала над Москвой, сметая в своем вихре ветхие конструкции, обрушивая старые прогнившие деревья, смывая неудержимым ливнем все то, что скопилось в моей Империи за столь долгую и столь бурную зиму. Весна открывала себе дорогу, весна громко и размахом объявляла о своем прибытии.
Найденная среди завалов царского добра скрипка Страдивари пела в моих руках безумной мощью «Шторма» Вивальди, и аккомпанирующий ей гром небесный придавал музыке тот самый изначальный смысл, превращая ее в гимн буре перемен, которую я обрушил на мир сегодня.
Сегодня стало очевидно, что я все-таки изменил историю. Историю не только России, но и всего мира. Пусть, пока это лишь заявления, но присоединение Центральных держав к «Ста дням» создавало совершенно иной расклад в мире. Признаться, я не ожидал такого поворота событий, и я пока не знал, как реагировать на это. Но сейчас я не думал об этом. Сейчас я был во власти шторма, словно буревестник, лавируя между гигантским волнами и бросаясь в самую гущу бури.
В Москве шли массовые аресты. Ночь Длинных Молний была в самом разгаре и десятки человек проведут сегодняшнюю ночь вне своих теплых постелей, щурясь от света ярких ламп и давая пояснения следователям. И далеко не все, кто даст эти самые требуемые «пояснения», смогут в ближайшее время вернуться домой.
Что ж, не только я могу быть адресатом посланий и намеков. И мы еще посмотрим, у кого лучше получится…
МОСКВА. НОЧЬ НА 22 марта (4 апреля) 1917 года.
Под ледяным взглядом серых глаз Дмитрий Дмитриевич невольно поежился. Дело явно приобретало очень нехороший оборот, если им заинтересовался один из Высочайших Следователей. Один из семи на всю Империю, включая самого Батюшина. А эти господа ерундой не занимались и за мухами не охотились. Инквизиторы, как их называли в высшем свете, занимались только самыми крупными и значимыми делами, и в отличие от Имперских Комиссаров, которые занимались решением проблем Императора, Высочайшие Следователи такие проблемы находили. Конечно, надо отдать им должное, они находили настоящие проблемы, а не придумывали их сами, но вот только в результате их расследований в последние пару недель головы и карьеры летели во все стороны, не взирая на лица, титулы и связи. Фактически подчиняясь лично Государю и имея право доклада на Высочайшее Имя, они не боялись никого и ничего, прекрасно понимая вместе с тем, что в случае смены Императора им всем несдобровать, ибо слишком многим влиятельным людям они наступили на мозоли.
И вот теперь один из этих Инквизиторов, носивший к тому же созвучную фамилию Царев, удостоил его скромную персону своего очень дорогого внимания. В общем, радоваться было совершенно нечему и предчувствие, бывшее до этого нехорошим, обернулось вдруг пониманием грозящей и, вероятно, уже неминуемой личной катастрофы.
— Благоволите пояснить, господин Бондарев, не ставили ли своей целью ваши действия подрыв военной мощи Российской Империи?
— Какие действия? О чем вы говорите?
Высочайший Следователь затушил папиросу в переполненной пепельнице и взял в руки папку.
— Вот показания, вашего управляющего,
