Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
стоявшего рядом мужчину явно пролетарского вида.
— Простите, мсье, а кто это выступает?
Тот смерил Степана взглядом, полным сомнения, но все же разъяснил:
— Это Гастон Монмуссо, он из наших, из железнодорожников.
— Благодарю вас, мсье!
Урядный коснулся шляпы и отошел в сторону. Отвечавший ему человек, проводил его оценивающим взглядом, но ничего не решив, вновь повернулся в сторону оратора.
А оратор все клеймил и клеймил, вдохновлял и вдохновлял, обличал и обличал, призывал и призывал. В общем, делал все то, что обычно делают искусные ораторы, умеющие завести публику и повести ее за собой.
— Гастон Монмуссо, — проговорил сам себе Степан под нос, — надо будет запомнить.
Впрочем, нельзя сказать, что происходящее было таким уж неожиданным поворотом событий. Антивоенные настроения витали в воздухе и даже усиливались с каждым днем. Сам Степан Урядный за эти дни во Франции повидал всякого, околачиваясь и в различных парижских кофейнях, и среди простого парижского люда, и среди обыкновенных солдат, коих в Париже было предостаточно. И повидал, и послушал, и увидел, и услышал. А услышал он в основном глухой ропот недовольства тем, что война давно уже превратилась в мясорубку, перспектив скорой победы не видно, торговля замерла, коммерция умирает, а жить с каждым днем становится все труднее, и все дороже. И это говорили те, кто жил в тылу, а уж те, кто прибывал на побывку с фронта вообще не стеснялись в выражениях.
Но такие разговоры были и раньше, ни во что не выливаясь. Глухой ропот таковым и оставался до тех пор, пока не произошел резкий сдвиг в международной обстановке. Когда, сначала русские, а за ними и противники Франции в этой войне, объявили о своих «Ста днях» и готовности начать говорить о возможном перемирии, у масс появилась, сначала робкая, но с каждым днем набирающая силу надежда на то, что уж сейчас-то и остальные страны Антанты, сохранив лицо, все же в той или иной форме согласятся приостановить эту бессмысленную войну. В такое развитие событий верили многие, многим это виделось делом совершенно ясным и решенным, так что Урядному не раз и не два приходилось быть свидетелем различных пари на предмет того, кто, когда, в каком порядке и в какой форме сообщит миру о том, что и Великобритания, Франция, Италия и другие страны готовы начать переговоры об окончании войны.
Вчера Степану один приличного вида господин даже доказывал авторитетно, что у него есть совершенно точные сведения из весьма знающих источников, что решение об окончании войны уже неофициально принято и сейчас идут тайные переговоры с Германией о том, что немцы должны уйти из Бельгии, а Эльзас и Лотарингия будут объявлены самоуправляемыми территориями под совместным управлением Парижа и Берлина. Говоривший это господин, заговорщицки шептал об этом Степану и был полон таинственной важности.
Другой господин утверждал, что секретные переговоры об окончании войны ведутся уже давно, а русский Император объявил о «Ста днях» по поручению из Лондона и Парижа, желавших сохранить лицо. Мол, об этом русского Царя просил сам английский король в личном письме. Что мир — дело решенное, вон даже Америка не стала вступать в войну, поскольку в Вашингтоне об этом точно знают.
Было немало разговоров о том, что участники войны ведут переговоры о возврате границ, которые были на момент начала войны, и что немцы ведут торг о том, чтобы не платить никаких репараций. Но, мол, ничего у них, понятно, не выйдет, и Германии, безусловно, придется заплатить.
Кто-то утверждал, что немцы хотят остаться на тех территориях, которые они захватили в ходе войны, но Антанта требует ухода немцев. И еще Эльзас и Лотарингию. И Бельгию.
В общем, в головах у многих творился бардак, когда никто ничего толком не знает, но впечатление такое, что что-то знают все. Версий гуляло множество, но было в них и одно общее — похоже, что войне — конец. Дальше версии расходились и ветвились самым причудливым образом.
Окончательно все уверились в благополучном для мира исходе событий после того, как Папа Римский Бенедикт XV выступил вчера с обращением к воюющим странам прекратить войну и сесть за стол переговоров, а также о своей готовности выступить посредником между сторонами конфликта.
Тем большим шоком стало сегодняшнее известие о том, что английская и французская армии начали мощный артиллерийский обстрел германских позиций. Всем стало ясно, что надежды на мир рухнули, что генералы не собираются останавливать войну и впереди союзников ждет то самое наступление генерала Нивеля, о котором так много судачили в парижских кафе, и которого так опасались многие.
Официальные газеты тут же раструбили о начале решающей
