Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
Человек на трибуне приложил руку к сердцу и склонил голову в русском поклоне.
— Честь в Служении!
— На благо Отчизны! — ответили ему в толпе и многие в ответ так же степенно склонили головы.
Иван лишь подивился тому, как радостно было подхвачено толпой на Болотной площади новое приветствие, лишь сегодня впервые прозвучавшее в Высочайшем Манифесте, и следом за тем подхваченное Государственной Думой, в ее практически единогласном голосовании за новый «Закон о Служении Империи». Голосовании воистину историческом. Во всяком случае именно так их инструктировали сегодня на курсах ораторов, для того, чтобы он и такие как он, несли слово в массы, разъясняя тем, кто не разобрался, убеждая сомневающихся и обезоруживая противников. И, разумеется, он должен был уметь рассказать о том, что видел сам.
Разумеется, как отвечать-поклониться и руку к сердцу приложить, их сегодня особо учили, как и многих членов Корпуса Служения, которых тут сейчас было немало. Но ответствовали и кланялись не только члены Корпуса, но и многие из простых москвичей, собранных тут на площади. Да и чему дивиться-то, если это был обычный и исконно народный обычай, который был лишь подмечен и возвеличен самим Государем Императором, что лишь придавало этому особый сакральный смысл. И пусть пока Знамена Служения пока не реяли над площадью, ибо невместно начинать святое дело с крови, но Знамена шились чуть ли ни по всей Империи и Иван это знал совершенно точно.
Меж тем, Великий Князь Александр Михайлович клеймил изменников, призывал всех верных подданных сплотиться вокруг священной Особы Его Императорского Величества, особо и покаянно каялся в своем личном грехе членства в масонской ложе, куда он вступил по недомыслию своему, прельстившись блеском Парижа и Лондона. Но вот теперь отрекается он от членства в ложе и отметает измену Особе Его Императорского Величества и народу российскому во имя великого Служения, и призывает всех оступившихся немедленно последовать его примеру.
За Великим Князем на трибуну выходили другие знатные и могущественные люди, и каждый из них начинал речь с поклона обществу и со слов нового приветствия:
— Честь в Служении!
А потом начинал каяться. Каяться и призывать кары на головы изменников, косясь в сторону. А посмотреть там было на что.
На длинном эшафоте стояли бывшие. Бывшие Великие Князья, бывшие депутаты Госдумы, бывшие, князья и графы, бывшие генералы, бывшие светские львы, бывшие члены блестящего общества и носителяи знатнейших и просто известных фамилий. Владимировичи полным великокняжеским составом, Родзянко, Гучков, Милюков, Шульгин, Черносвитов, Дмитрюков, Басаков, Львовы один и второй, Еникеев, Карташев, Бородин, Пешехонов, Сазонов… Рузский, Данилов, Саввич, Крымов, Богаевский, Беляев, Хабалов, Войейков… Коновалов, Смирнов, Терещенко, Панина… Имена, фамилии, строки в списках для оглашения приговора.
И вот огласили сам приговор, встреченный толпой со вздохом, переходящим в ликование.
Смертная казнь через повешенье. Женщинам Государь милостиво заменил казнь на пожизненную ссылку в Сибирь, а все прошения мужчин о помиловании, за исключением прошения, помогавшего следствию и приговоренного лишь к каторге, мистера Рейли, были отклонены. Все осужденные были лишены титулов, чинов, наград, а все их имущество отошло казне.
Иван смотрел во все глаза и запоминал все происходящее. Разумеется, здесь присутствуют множество репортеров и озабоченных людей с киноаппаратами, которые понесут весть в массы, но все же живой рассказ очевидца всегда был более значимым, чем сухие строки в газете. Об этом Иван Никитин теперь знал не понаслышке.
Иван смотрел во все глаза и лишь диву дивился, глядя на то, как, под восторженный рев толпы, дергаются на веревках казнимые. Дивился, да так дивился, что мороз по коже от осознания того, каким чудом он лишь скользнул по тропе измены Государю, отделавшись лишь, как говорят, легким испугом.
Вероятно, есть где-то там, на небе, у него свой ангел-хранитель, который вытащил его из всех передряг и направил на путь истинный. А может ангел этот явился на грешную землю в образе отца-благодетеля полковника Слащева. Ведь подумать только, еще двадцать дней назад он, Иван Никитин, участвовал в мятеже, да не просто участвовал, а лично брал штурмом Зимний дворец, пытаясь свергнуть самого Государя Императора. И вот, прошло двадцать дней, и он теперь смотрит, как вешают организаторов того мятежа, а сам при этом не только жив и здоров, не только не в узилище, но сам готов порвать на части всех врагов Государевых.
Но, видимо, именно небесный ангел подтолкнул его тогда в спину, когда он шагнул из строя вперед, вызвавшись
