Итак, впереди у нашего Главного Героя два безумных дня во время начала Февральской революции 1917 года. И сделать ему нужно лишь сущую безделицу — за эти два дня спасти Россию. Самому предложить обществу альтернативу, в которую оно охотно согласится поверить. Альтернативу, которая предложит новое будущее для всех, а не для какого-то класса или группы.
Авторы: Бабкин Владимир Викторович
дальний. Так что отошло имение казне, а оттуда уже и перешло в ведение Министерства Двора и уделов, поступив таким образом в мое личное распоряжение. Да, в этом смысле, царем быть хорошо. Как говаривал король в «Обыкновенном чуде»: — «Честное слово, мне здесь очень нравится! Очень! Дом так устроен, славно, с любовью! Так взял бы и отнял бы! Честное слово». Мне, к счастью, отбирать специально ничего не пришлось, графиня сама дел наворотила, а министр мой моего Двора князь Волконский как раз мне «дальнюю дачу» подыскивал. Вот и сложилось у нас любовь и взаимопонимание. В смысле, от меня «любовь», а от бывшей графини «понимание».
Альтернативы были. Было Кусково, но за него требовалось заплатить серьезную сумму, а в условиях войны это было бы не совсем правильно. Не то чтобы меня беспокоила этичность и прочая «токсичность» подобной операции, но зачем? Вторым вариантом было предложение князя Юсупова, переданное мне через своего тестя, который по совместительству был еще и моим военным министром, сдать в аренду МинДвора усадьбу «Архангельское» за символическую цену в один рубль в год. Разумеется, в обмен на прощение и дозволение вновь вернуться ко двору. Но, хотя я и дозволил вернуться его подельнику Дмитрию Павловичу, его пока я возвращать не спешил. Да и не нравится мне, когда меня в наглую пытаются купить. Даже если это кто-то мой зять Сандро, а жена у этого кого-то моя родная племянница. А может, не «даже», а «тем более».
Да и Марфино подходило по всем статьям. Хорошее место, хороший дом с интересной архитектурой, прекрасный парк, недалеко железная дорога. Достаточно близко, но и достаточно далеко от Москвы, можно развить всю требуемую инфраструктуру. Как раз сейчас батальоны Инженерно-строительного корпуса полным ходом строят железную дорогу и к моей «ближней даче» — Петровскому путевому дворцу у Ходынского поля, и сюда, к «дальней даче» Марфино. И там, и там, возводятся платформы для Императорского поезда, строятся казармы для охраны, домики для персонала и сановников, ведутся подготовительные работы для создания требуемой инфраструктуры отделений моего ситуационного центра. Фактически, в каждой из «дач» создается самостоятельный командный пункт, позволяющий мне править и управлять, не отвлекаясь на всякие там переезды. Ибо, скажу прямо, жить в Кремле мне не нравится. Да, это моя официальная резиденция, но хотели бы вы жить в офисе? Даже очень и очень роскошном? Вот то-то и оно. Тем более что там делать шестилетнему мальчишке?
И пусть кто-то фыркнет, скривившись в брезгливой ухмылке, мол, настоящий великий человек должен быть выше всей этой мелочной суеты и посвятить всего себя без остатка той самой Великой Миссии, которая станет светочем грядущих… Жаль только, перефразируя известную фразу, что все эти «великие люди» уже работают таксистами и парикмахерами. Впрочем, не имею ничего против этих честных и достойных профессий. А вот против такого рода критиков — имею.
— Папа, а они и вправду могут прилететь?
Я очнулся от своих дум и взглянул на раскрасневшегося Георгия, таки отловившего в сугробе щенка и теперь крепко прижимавшего его к своей груди.
— Кто, сынок?
— Марсиане.
— Марсиане? Ах, ты про книжку! Эм, дай-ка папе подумать как следует!
Я сделал на лице выражение напускной и торжественной задумчивости, а сам, тем временем, пытался сообразить, что же, собственно, мне на это отвечать. Все дело в том, что буквально сегодня в Императорском поезде по дороге сюда я таки дочитал сыну уэллсовскую «Войну миров». Книжка произвела на мальчика колоссальное впечатление, и он то и дело возвращался к сюжету этого романа. Но что ответить ему? Сказать, что на Марсе нет никаких марсиан? Но откуда я это знаю? Да и какой в этом педагогический момент? Допуск же их существования мог иметь свои поучительные плюсы.
— Не знаю, сынок. И никто не знает. Я думаю, что если на Марсе есть жизнь и она разумна, то цивилизация там куда древнее нашей. Вполне может быть, что они уже достигли умения летать меж планетами. Мы, как ты знаешь, пока этого делать не умеем, наука и техника еще не дошли до такого уровня развития. Но прогресс идет очень быстро, и как знать, может, уже при твоей жизни человек сможет достичь, к примеру, той же Луны. А может, до этого марсиане сами к нам прибудут.
— А они вправду такие страшные, как в книжке?
Я рассмеялся.
— Что ты, Георгий! Если никто не знает, есть ли жизнь на Марсе, то как может быть «вправду» описанное в книге? Конечно, это фантазия господина Уэллса.
Мальчик задумался, а потом спросил уже не с той уверенностью:
— А если они прилетят?
— Ну, тогда мы и увидим, какие они. Может они добрые и мы подружимся. Как думаешь?
Георгий несколько
