Нулевой отсчет

тип! — и уже громче Антон прокричал. — Прикройся, нечего мою малышку шокировать!
Никита, продолжая прижимать меня к себе, уткнулся лбом в стену поверх моего плеча и засмеялся. Подхватил меня на руки отнес в спальню.
-Боже мой, как стыдно-то! — простонала я.
-Чего? — фыркнул он, натягивая белье, носки и футболку. Я во все глаза смотрела, как он одевается. Боже мой, не думала, что созерцание одевающегося мужчины мне понравится настолько!
— Что тут стыдного? Ты Антона засмущалась? Было бы чего! И потом ты еще наших родителей не видела! Они у нас.. А хотя нет, пусть это будет для тебя сюрпризом.
Никита выглянул за дверь, проорал:
-Тох, тащи сумку сюда!
Через пять минут Никита принес сумку, поставил ее на кровать. Открыл шкаф, освободил ровно половину.
-Вот, сюда пока положи. Мы потом шкаф побольше купим, чтобы все твои вещи поместились, — сказал он, улыбаясь.
-Никит, у меня вещей не так много! — попыталась возразить я.
-Это дело поправимое. Все купим, — сказал он, поворачиваясь ко мне. Я открыла сумку, сложила одежду в шкаф, оставив только то, что хотела одеть сейчас. Неуверенно посмотрела на Никиту, он, развалившись на кровати, закинул руки за голову, внимательно наблюдал за мной.
-Может быть отвернешься? — тихо попросила я.
-Ну уж нет,- отрицательно покачал он головой , довольно улыбаясь, — Я лучше посмотрю. А вдруг ты не правильно оденешь что-то? Так что нет, я понаблюдаю.
Покраснев еще больше, я начала одеваться. Когда одевала трусики, услышала его тихий многообещающий голос:
-Мы вечером заедем в магазин нижнего белья, потому что эти трусики постигнет та же участь что и вчерашние.
После его слов у меня затряслись руки. Никак не могла застегнуть пуговицы на рубашке и джинсах. Ник встал с кровати, подойдя ко мне, легко отодвинул мои руки. Быстро застегнул рубашку, провел рукой по всем пуговичкам сверху вниз. Наклонился ко мне и прошептал на ушко:
— А их я оторву зубами. Это так, для информации. Поехали на работу.
Выходя из спальни чувствовала на себе горящий взгляд Никиты. Руки еще не перестали трястись. В горле пересохло. Пошла на кухню, выпить стакан воды. На пороге застыла. Смутившись, резко развернулась, собираясь быстренько смотаться. Наткнулась на смеющегося Ника.
-Это у вас семейное, да? — поинтересовалась я.
— Угу, наследство от родителей, — как-то туманно сказал он, перегнувшись через мое плечо, заглянул на свою кухню, — Вы там занавески не спалите.
Антон страстно целовал Лину, усадив ее на подоконник, нисколько не стесняясь, что они в квартире не одни. Увидев нас в дверях кухни, Лина, смутившись так же, как и я, спрятала лицо на плече Антона. Антон, стоявший до этого спиной к нам с Никитой, обернулся.
— Брат, ты не знаешь, почему наши девчонки постоянно смущаются? — совершенно серьезно поинтересовался Антон.
Я посмотрела на Никиту.
-Не знаю, — пожал он плечами, — Не привыкли еще. Ладно, поехали уже. Сегодня нужно много сделать.
И не дожидаясь ответа, потянул меня за руку к выходу.
Дни летели незаметно. Мы все время с утра до ночи проводили в боксе. Я чем могла, помогала Никите. Однажды заметила довольную улыбку Семеныча. В ответ на мой вопросительный взгляд, он лишь дружелюбно по-отцовски обнял меня за плечи.
— У мальчика золотые руки, — только и сказал он.
Да, действительно. Руки у моего парня золотые, даже платиновые. Я наблюдала за его работой с восхищением. Каждое движение наполнено уверенностью. Он со знанием дела разбирал и собирал каждый винтик, полностью погрузившись в работу. Казалось, что он никого не замечает, только мотоцикл. Но это мне только казалось. Когда я подходила ближе, он сразу же отрывал взгляд от мотоцикла и улыбался мне. С каждым днем я все больше привыкала к нему. К тому, что он всегда рядом, к тому, что я просыпаюсь и засыпаю рядом с ним. Ночами он, несмотря на усталость, иногда нежно, иногда страстно любил меня до потери сознания. Мы очень хорошо ладили друг с другом. Единственный раз сильно поругались, это когда я решила, что нужно перенести лечение. Ну как поругались… Он громко так кричал, когда мы ужинали, а я молчала. Когда он успокоился, я тихо сказала, что не смогу валяться в больнице во время гонок. Он несколько долгих минут смотрел на меня. Потом вздохнув, нежно погладил меня по щеке.
— Ты не изменишь своего решения, да? — спросил он. Я согласно кивнула, не отводя от него взгляд.
— Ну что ж… Ладно. Но на следующий же день после гонок я отвезу тебя в клинику, — твердо завил он, и потом тише добавил, — Малыш, ты даже представить себе не можешь, как я хочу, чтобы у тебя ничего не болело.
У меня на глазах опять выступили слезы. Я представила, как теперь