«Мертвые игры начались!» И из рта Смерти вырвалось черное пламя, чтобы порывом ветра разойтись по всем рядам зрителей. И площадь не просто погрузилась в потрясенное молчание, площадь утонула в нем. А Смерть, наша некросовская эмблема, чуть склонившись к нам, вроде как заговорщицки, но на самом деле достаточно громко, прошептала: — Сделайте их. — Непременно! — гордо пообещал Норт.
Авторы: Звездная Елена
тебя и пальцем.
С этими словами Гаэр-аш оттолкнулся от стены, отошел на шаг, заложив руки за спину, постоял, глядя на взошедшую луну, и мрачно сообщил:
— Из сбивчивого диалога между принцем и Рханэ я понял, что ты самым недвусмысленным образом продемонстрировала свои выдающиеся способности в артефакторике.
Вот теперь мне окончательно захотелось сжаться в комочек и укатиться отсюда.
— Промолчать нельзя было? — ректор развернулся ко мне, в сумраке его глаза сверкнули голубым пламенем.
Судорожно сглотнув, тихо ответила:
— Но они там Эль-таим взламывали и… я же не могла не вмешаться.
— И об этом непременно нужно было сообщать словами типа — они ломают ваш Эль-таим? — гневно переспросил ректор. — Простого «Парень, тебя хотят убить» было бы недостаточно, по-твоему?!
Я промолчала. Мне нечего было сказать на это, ну кроме разве что того, что Гаэр-аш прав. Как и всегда.
— Держись от Танаэша подальше, — продолжил ректор. — Никаких разговоров наедине, никаких встреч, абсолютно и полностью исключи даже малейшее общение. В конце концов, ты невеста Нортаэша Дастела — его прямого соперника. И так как безмерно, — усмешка, — влюблена в своего жениха, возможно и будущая королева, соответственно веди себя, как и полагается монаршей особе.
— Это как? — осторожно уточнила я.
— Безупречно! — последовал ответ.
Справедливости ради заметила:
— Норт и Танаэш ведут себя как им взду…
— Норт и Ташши мужчины, так что некоторые вольности допустимы. Идем.
И он размеренно двинулся по ночной столице. Мне пришлось пойти следом, но так как ректор остановился, ожидая, была вынуждена продолжить идти вровень с ним. Гобби вскоре догнал и теперь шел в компании нашего охранника, который заметно над моим умертвием посмеивался. Зря он так, решив видимо, что Гобби трус. Гобби не трус, просто, видимо, хорошо знает, что такое темные лорды.
А вот мне об этом еще только предстояло узнать.
Когда мы дошли до дома Гаэр-аша, он безапелляционно приказал Гобби отправляться не в мою комнату, как мы с зомби рассчитывали, а в гостевую в здании. Что несколько примирило меня с ситуацией — Гобби хоть не будет в ангаре. Я, пожелав остановившемуся ректору трупов, взбежала по лестнице, поднялась на второй этаж и остановилась, подумав о Норте. Когда уходила, с ним говорил Гаэр-аш, но уже тогда было ясно, что Дастелу нездоровится. И сейчас тревога за него, оказалась значительно сильнее усталости.
Прошла по коридору к комнате, которую ректор выделил Норту, осторожно постучалась в железные двери. Тишина.
Постояв в нерешительности, толкнула дверь и застыла на пороге!
Потому что там, в комнате, безмолвно и от того совершенно жутко бушевало пламя! Жар стоял нестерпимый, стены плавились и стекали на пол ручейками расплавленного железа, а Норт… Норт метался по комнате едва ли не обнаженный, по причине того, что одежда тлела на нем, сгорала, опадала лохмотьями! И его волосы — короткие ранее, сейчас достигали бедер, не сгорая, а увеличиваясь в пламени, а глаза… казалось, из них огонь стекал слезами… И Дастел хрипел. Рычал и хрипел от боли и как зверь метался в этом бушующем пламени.
Подавив первое желание закрыть дверь и сбежать, я перевела дыхание и тихо позвала:
— Норт…
Трансформация была мгновенной — огонь исчез! Застыли потеки расплавленного железа, по обгорелым останкам обивки и мебели поползла изморозь, а практически обнаженное чудище развернулось ко мне. И это был Норт… и в то же время не он. Достаточно светлая кожа Дастела потемнела как от сильного загара. Ноги и руки словно стали длиннее… кисти и пальцы уж точно. Плечи раздались. Не сильно, но разницу я видела. И так развитая мускулатура стала выразительнее — плиты мышц, узлы мускулатуры проявились четче, словно Норт похудел и стал более жилистым. И волосы — длинные, черные, с искорками голубоватого пламени, что словно разряды молний пробегали по прядям.
Передо мной стоял темный лорд, в глазах которого бушевало голубое пламя.
И это чудовище, тряхнув волосами, обольстительно улыбнулось, протянуло руку и провокационным чуть хриплым голосом вопросило:
— Зайдешь?!
Наверное, мне следовало бы испугаться. Еще лучше — уйти и позвать ректора. В конце концов, вспомнить реакцию Гобби и бежать пока есть возможность. Но это же был Норт. Тот самый Норт, который не отвернулся от меня, когда я потеряла магию. Который помог напиться собственной крови. Который так много знал обо мне и не выдал… И да, пусть я знала другого Норта — угрожающего мне, шантажирующего, изменившего с той, кто измывался надо мной столько времени и вот теперь ставшего чудовищем, одним из тех, кого и в Темной
