«Мертвые игры начались!» И из рта Смерти вырвалось черное пламя, чтобы порывом ветра разойтись по всем рядам зрителей. И площадь не просто погрузилась в потрясенное молчание, площадь утонула в нем. А Смерть, наша некросовская эмблема, чуть склонившись к нам, вроде как заговорщицки, но на самом деле достаточно громко, прошептала: — Сделайте их. — Непременно! — гордо пообещал Норт.
Авторы: Звездная Елена
империи боялись… Но все равно это был Норт Дастел. Мой Норт Дастел.
Сняв плащ, протянула ему и предложила:
— Лучше ты выходи.
Темный лорд усмехнулся и, разведя руки в стороны, демонстрируя себя во всей красе, поинтересовался:
— Неужели не нравлюсь?
Наморщив нос, честно сообщила:
— Норт, сейчас тот несчастный обгоревший кусок ткани, что ответственно несет службу по охране твоего достоинства… в буквальном смысле достоинства, падет, оставив занимаемую должность и соответственно тебя абсолютно обнаженным. Признаюсь честно и совершенно откровенно — я не горю желанием лицезреть сам понимаешь что. Выходи и возьми плащ, пожалуйста.
И что за вечер — постоянно у всех что-нибудь прошу.
Темный… или обгорелый лорд, не отрывая от меня задумчивого взгляда пылающих огнем глаз по хищному плавно приблизился, протянул руку, забрал плащ. Ткань взлетела, а опала уже на его точеном теле. Еще шаг — и ладонь со значительно выросшими и потемневшими ногтями дотрагивается до моего лица. Большой палец проводит по скуле, касается губ. И это чудище с огнем в жилах урча произносит:
— Моя женщина.
— Во-первых, не твоя, во-вторых, не женщина, — я перехватила его ладонь и, обхватив, сделала шаг назад, увлекая Норта за собой. — Идем, завтра сложный день тебе желательно поспать.
И вдруг каким-то единым смазанным движением Норт оказался за моей спиной, а меня прижал к себе той рукой, за которую я его держала. И обжигающе горячие сухие губы коснувшись моего уха, страстно прошептали:
— В твоей постели, малыш?
Меня от него такого оторопь брала. Содрогнувшись, устало подтвердила:
— В моей, в моей. Норт, ты меня пугаешь.
Отпустил в то же мгновение. Затем, чуть склонил голову к левому плечу, разглядывая меня как диковинного зверя. Молча, вновь взяв его за руку, потянула за собой. Когда завела его в комнату и закрывала за Нортом дверь сердце екнуло.
— Вот мы и наедине, — промурлыкал Дастел, вновь обняв со спины.
— Ты не поверишь, — я вырвалась из объятий, развернулась к Норту, — в коридоре мы тоже были совершенно одни. Ванна или душ?
Огонь в разрезах его глаз полыхнул фиолетовым и Дастел потрясенно переспросил:
— Что?
— Я говорю — ванна или душ? — терпеливо повторила. — Учти, чумазого я тебя в свою постель не пущу.
Шаг и я снова в его руках, а сам темный лорд провокационно шепчет у самого уха:
— И спинку потрешь?
Он был совершенно невменяемый. И абсолютно на себя не похож! Словно вообще два разных человека.
Не без труда вырвавшись, я принялась расстегивать пуговицы и зло произнесла:
— Норт, я устала. Все чего я хочу — помыться и лечь спать, серьезно. Я себя плохо чувствую и…
И внезапно огонь исчез, сменившись нормальными глазами с едва заметным фиолетовым отсветом. Норт моргнул, затем тряхнул головой, а после стремительно подошел, обхватил своими когтистыми ладонями мое лицо, вгляделся, словно насквозь просматривал, и своим нормальным голосом произнес:
— Риа, в чем дело? Ощущение, что твой и так скудный резерв пили через жизненную энергию! Кто на тебя напал?! Риа, ты…
Договорить он просто не успел, потому что, наплевав и на его чуть ли не абсолютную наготу и на невменяемость, обняла и прижалась, чувствуя, что сейчас просто разревусь.
— Ри, маленькая моя, Риа…
Разревелась.
Через пять минут я сидела в горячей воде в пене по шею и наблюдала за тем, как Норт мечется по ванной сначала кромсая свои когти, после неровно срезая волосы перед зеркалом. Глаза его снова были нормальными, жилистость и загар никуда не делись. И появилась какая-то резкость в движениях, словно силы стало больше и он вынужден ее постоянно сдерживать и тормозить.
Остановился, со вновь короткими волосами и полотенцем на измазанных сажей бедрах, посмотрел на меня, хрипло спросил:
— Сильно испугалась меня… такого?
— Ну что ты, там под помостом после Мертвых игр было куда страшнее, а сейчас так, мелочи.
Улыбнулся. Почти прежней улыбкой, только сейчас он как-то словно… взрослее стал. Или это тени под глазами залегли?
— Ты как? — спросила, боясь услышать ответ.
Норт ответил не сразу. Помолчал, глядя себе под ноги, затем на меня посмотрел и тихо ответил:
— Артан сказал, что таких приступов будет не менее семи.
Я содрогнулась и он заметил. Улыбнулся, потом подошел, присел на бортик ванной, протянул руку, коснулся моей щеки, стер с нее пену.
— Мне легче, — погладил по щеке, — у меня есть ты, мое сокровище. Ты появилась, и вся боль схлынула вмиг. Это удивительно, о таком Артан не говорил, он предупреждал, что каждый
