У меня было все — деньги, крутые тачки, роскошные женщины… и всего этого я лишился в одно прекрасное мгновение. Не удивляйтесь, ибо то, что отец сбагрил меня в армию, было лучшим, что случалось со мной. И пусть кругом смерть и кровь, я не один, рядом такие же отмороженные на всю голову парни. Мои братишки — Коршуны. Я Мажор и горжусь этим! Это мой позывной. Я спецназовец. Я Коршун.
Авторы: Соколов Вячеслав Иванович
же только тряхнул головой и тоже засмеялся. А потом добавил:
— Я ведь реально тебя убеждать собирался. И что вот прям так — готов служить?
— А вы мне выбор оставили? — пожимаю плечами. — Конечно, я не верю, что вы меня грохнете в результате отказа. Ноу Степаныча, наверняка, найдется какой-нибудь эликсир отшибающий память?
— Ага… — кивает тот, — но только на короткое время. В смысле, навсегда, но не слишком далекие события, часов до семи можно довести, но это уже опасно для здоровья. Так что надо решать сейчас. Это ведь на всю жизнь, Егор.
И вот тут пришлось задуматься. По сути, зачем мне все это? Ведь у меня все есть. Не сейчас пока я в армии, а вообще. Хотя с другой стороны, смогу ли я жить как раньше? Однозначно нет. Но всю жизнь служить кому-то? Готов ли я? Смогу ли? Хотя кто из нас свободен? Даже мой отец, несмотря на все деньги и власть, тоже кому-то подчиняется. Это не заметно, но я ведь наблюдательный. Слово здесь, слово там, оговорка… Хотя тут тоже проблема! А вдруг папка с другой стороны баррикад? Нет уж… Лучше забыть, против отца я не пойду! Так и сказал!
Два офицера и один прапорщик, так офигели от моей логики, что тупо сидели и переглядывались. Наконец Руслан, прокашлявшись, спросил:
— То есть если бы, например, твой отец, тоже был с нами, ты бы не сомневался?
— Ни минуты, — пожимаю плечами, — уж батя, точно, мужик правильный. А уж в купе с вами, так сомневаться грех великий.
— Как говорит, стервец, — умилился Степаныч. — И ведь правильно мыслит… Хотя, что делать, я не знаю.
— Молиться, — пробурчал Руслан.
— Я не умею, — заметил Васильев.
— А тебе по статусу не положено. Давай вместе, Степаныч.
— Кого звать будем?
— Маришку. Кого еще?
Склоняют головы, прижимая руки к груди, начинают бубнить. Мы же с майором, изображаем из себя статуи. Минут через пять раздается веселый и уже весьма родной голос:
— Чего надобно, старче?
— Тьфу ты, — чертыхнулся Степаныч, — тоже мне золотая рыбка. Нашла старика, чай помладше тебя буду.
— Фи, — сморщила носик Маришка, — неприлично говорить девушке о ее возрасте.
— Виноват, исправлюсь, — каится с хитрой улыбкой на лице.
— У нас проблема, — вмешивается Руслан.
— Какая?
Нет, что не говорите, а прав майор. Серьезная Маришка, это… тревожно? Если помягче сказать. И почему я раньше не замечал? Хотя о чем я? Не туда смотрел. Вот и сейчас у нее вроде все наружу, а узнав правду о ней — воспринимается это по-другому. Кажись и она это заметила.
— Оп-па. Как интересно, тут у вас. Ну-ка, ну-ка… — начинает накручивать на палец неизменный локон. — Рассказывайте.
Выслушав рассказ Руслана с комментариями Степаныча, сказала:
— Абзац.
Покрутив головой, так что роскошная, белокурая шевелюра, взметнулась ураганом во все стороны, выдохнула:
— Я скоро, — и исчезла.
Вернулась же, минут через пятнадцать. Мы уже успели по новой вскипятить чайник и приступить к употреблению напитка.
— И что вы тут без меня, про меня говорите? — как всегда неожиданно появилась Маришка.
Я аж поперхнулся. И не только я. Но как говорит папа, когда дело касается женщин — будь всегда начеку.
— Восхищались твоей прической, — мгновенно нахожу правильный ответ.
— Ой! Серьезно? — девушка зарделась.
Вот что ни говори, а женщина, всегда женщина. Будь она богиня или демон. А вот интересно, кто все-таки Маришка? Может спросить? Ага, счас! Главное что она девушка… И надо об этом помнить всегда!
— Конечно, — поддержал мою импровизацию Руслан. — Сразу чувствуется безупречный вкус.
— Ой, мальчики, вы такие душки. Вот только почему, ваш майор, меня боится?
— Он не боится, — заступается Степаныч, — он онемел от восхищения!
— Да-а-а? — с сомнением протянула красотка.
— Точно, точно, — заверил ее, названный брат. — Петрович, скажи.
— Сражен на повал, — приложив руки к груди, заверил тот.
И ведь не врет. Просто причину не указывает. Маришка же довольно заулыбалась и выдала:
— Витюша, ты не тушуйся. Я хорошая, чесно-чесно. Просто в прошлый раз, я вроде как следователем была — должность обязывала. Да и напортачил ты немного. А теперь другое дело. Можешь тоже Маришкой звать — заслужил.
— Да я как-то…
— Не как-то. Ты ведь не хочешь обидеть девушку? — с подозрением смотрит на Васильева.
— Никак нет! — с улыбкой произнес слегка расслабившийся майор.
— Вот и молодец. А у меня для тебя хорошие новости, — склонив голову на бок и состроив умильную мордочку, с интересом уставилась на него. Посмотрев же, как бедняга ерзает, не решаясь поторопить, сжалилась:
— Дочка твоя здорова. Полностью.
Да ради таких
