Обитель страсти

я, — ты ведь простудишься здесь, в лесу, если будешь сидеть на мокрой траве. Почему ты прячешься, Джилли?
Ее большие глаза неотрывно смотрели на мое лицо, и я поняла, что в это лесное убежище ее привел страх.
Если бы только она согласилась поговорить со мной!
— Джилли, — начала я, — мы ведь с тобой друзья, не так ли? Я твой друг, так же как миссис Элис была твоим другом.
Девочка кивнула, и страх покинул ее лицо. Она видела меня в амазонке Элис, подумала я. Наверное, в ее маленьком испуганном мозгу мы каким-то образом объединились в один образ.
Я обняла девочку за плечи. Ее платье отсырело, и я увидела капельки влаги на ее белесых бровях и ресницах.
— Джилли, ты ведь совсем замерзла.
Она теснее прижалась ко мне.
— Пойдем, Джилли, пойдем. Твоя бабушка очень волнуется. Она не знает, что с тобой стряслось.
Она позволила увести себя с поляны, но я чувствовала, насколько неохотно она переставляет ноги.
Крепко держа ее за плечи, я опять заговорила:
— Ты сегодня была на конном празднике.
Вдруг она уткнулась лицом мне в живот, вцепившись дрожащими ручонками в складки платья.
И тут меня осенило. Как и Элвин, этот ребенок боялся лошадей. И на то была своя причина. Ведь лошадь когда-то чуть было не затоптала ее насмерть.
Я подумала, что девчушка страдает от потрясения так же, как страдала Элвин. Но шок, который пришлось пережить ей, оказался намного сильнее, а вокруг не нашлось ни единого человека, который попытался бы развеять окутавший ее туман.
Сегодня был рецидив первоначального шока. Она увидела Элвин под копытами лошади. А ведь прошло всего четыре года с тех пор, как она сама угодила в подобную ситуацию.
В этот момент донесся конский топот, и я крикнула:
— Эгей, я ее нашла!
— Эгей, я еду, мисс Ли!
Меня охватила невыразимо буйная радость, потому что это был голос Коннана.
Я догадалась, что, вернувшись из «Маунт Виддена», он узнал об исчезновении Джилли и присоединился к поискам. Возможно, ему сказали, что я отправилась в лес, и он решил последовать за мной…
Коннан вдруг возник из тумана, и Джилли сильно вздрогнула, по-прежнему прижимаясь ко мне лицом.
— Она здесь, — сказала я. И продолжила, когда он подъехал поближе: — Бедная девочка совсем измучена. Возьмите ее к себе на лошадь.
Он наклонился, чтобы подхватить ее, но Джилли отчаянно закричала:
— Нет! Нет!
Коннан был потрясен, услышав ее голос. Меня же это ничуть не удивило. Я знала, что она способна говорить, по крайней мере в моменты потрясения.
— Джилли, ты поедешь с хозяином, — обратилась я к ней, — а я пойду рядом и буду держать тебя за руку.
Она затрясла головой.
— Смотри, — продолжала увещевать я. — Это Майская Заря, хорошая, добрая лошадка. Она хочет отвезти тебя домой, потому что знает, что ты очень устала.
— Поднимайте ее, — сказала я Коннану, и он опять наклонился, сгреб ее в охапку и усадил на лошадь перед собой.
Джилли попыталась было сопротивляться, но я продолжала ласково разговаривать с ней:
— Все в порядке, тебе ничто не угрожает. Так мы гораздо быстрее вернемся домой. Тебя там ждет миска молока с хлебом, а потом ты ляжешь в свою теплую постельку. Я буду идти рядом и держать тебя за руку.
Она перестала сопротивляться, но всю дорогу не выпускала мою руку из своей.
Вот таким событием закончился этот странный день. Мы с Коннаном доставили пропавшего ребенка домой.
Когда Джилли сняли с лошади и передали на руки бабушке, Коннан одарил меня улыбкой, которая показалась мне необычайно обаятельной. В этой улыбке не было заметно и следа насмешки.
Я поднялась к себе в комнату, наполненная безудержной радостью. Имел место и легкий оттенок грусти, но радость была настолько сильна, что затмевала все прочие чувства.
Конечно же, я понимала, что произошло. Сегодняшний день заставил меня заглянуть правде в глаза. Это была большая глупость, возможно, даже самая большая в моей жизни.
Я влюбилась.
В человека, принадлежащего к иному, недосягаемому кругу.
В хозяина «Маунт Меллина», и меня не покидало тревожное ощущение того, что ему об этом хорошо известно.
На прикроватной тумбочке стоял флакон, который вручил мне доктор Пенджелли.
Я заперла дверь, разделась, выпила настойку, но, прежде чем лечь в постель, подошла к зеркалу. Посмотрев на женщину в розовой фланелевой рубашке, застегнутой до самого горла, я расхохоталась над нелепостью своих мыслей и очень строгим тоном сообщила своему отражению:
— Микстура доктора Пенджелли поможет хорошенько выспаться, и утром к тебе, надеюсь, вернется здравый смысл.