Обитель страсти

поцеловала меня в ответ.
Я понимала, что в ее сознании ассоциируюсь с другим человеком, и точно знала, с кем именно.

Вернувшись в свою комнату, я подумала о том, что никак не хочется снимать платье. Казалось, что пока оно на мне, я все еще могу надеяться на невозможное.
Поэтому я еще около часа сидела у окна. Ночь была теплой, я накинула на плечи свою новую шелковую шаль и чувствовала себя достаточно уютно.
До меня донеслись голоса гостей, направлявшихся к своим экипажам. Затем можно было услышать, как они прощаются друг с другом.
Я все еще сидела у окна, когда под окнами прозвучал голос леди Треслин. Она говорила очень тихо, но вкладывала в каждое слово столько чувства, что я отчетливо слышала каждый звук:
— Коннан, осталось подождать совсем немного. Совсем чуть-чуть…

Утром в комнату вошла Китти с ведром горячей воды. Ее сопровождала Дэйзи. Их довольно пронзительные голоса мне, еще в полусонном состоянии, показались похожими на крики чаек.
— Доброе утро, мисс!
Они хотели, чтобы я проснулась как можно скорее, потому что им не терпелось сообщить мне какую-то очень важную новость. Это ясно читалось на их лицах.
— Мисс! — воскликнули они. Судя по всему, ни одна из них не хотела уступать сестре право первой изложить то, что их так распирало и рвалось наружу. — Мисс, прошлой ночью… точнее, сегодня утром…
Тут Китти выпалила, опережая сестру:
— Сэру Томасу Треслину стало плохо по дороге домой! Когда они доехали, он уже умер!
Я резко села, переводя взгляд с одного возбужденного лица на другое.
Один из гостей… мертв! К тому же это была не обычная смерть, совсем не обычная…
Я не хуже Китти и Дэйзи понимала, что эта новость может означать для «Маунт Меллина».

Сэра Томаса Треслина похоронили на Новый год.
В течение всей предшествующей недели в доме царило уныние, тем более заметное, что оно неожиданно сменило рождественское веселье. Развешанные по дому украшения решено было не снимать. На этот счет не существовало единого мнения. Если их снять, то можно таким образом накликать несчастье, а если оставить все как есть, то это можно расценить как демонстрацию неуважения к памяти покойного.
Однако все сходились на том, что эта смерть касается всех обитателей «Маунт Меллина». Сэр Томас умер между нашим домом и своим собственным, наш стол был последним, за который он садился. Корнуоллцы — очень суеверный народ, во всем усматривающий предзнаменования и всегда готовый ублажать сверхъестественные и недобрые силы.
Коннан был рассеян. Я его почти не видела, когда же мы встречались, он, похоже, вовсе не замечал моего присутствия. Видимо, обдумывал, чем все это чревато лично для него. Если они с леди Треслин были любовниками, то эта смерть устраняла препятствие, не позволявшее узаконить их отношения. Я знала, что эта мысль приходила в голову многим, но никто не решался высказать ее вслух. По всей видимости, миссис Полгрей считала разговоры на эту тему дурным предзнаменованием, по крайней мере до истечения хотя бы нескольких недель со дня смерти сэра Томаса.
Как-то раз она пригласила меня в свою комнату, где мы выпили по чашечке «Седого Графа», сдобренного подаренным мною виски.
— Это просто ужасно, — вздохнула она, — то, что сэр Томас умер на Рождество. Хотя это было уже не Рождество, а день рождественских подарков

, — поспешно и с явным облегчением в голосе добавила она, как будто этот факт делал ситуацию менее ужасной. — И подумать только, — продолжала миссис Полгрей, погрузившись в свое первоначальное уныние, — что именно в нашем доме он провел последний в своей жизни вечер, а приготовленная мною пища была последней, которую он отведал! Мне кажется, они поспешили с похоронами, вы не находите, мисс?
Я начала отсчитывать дни на пальцах.
— Семь дней, — наконец произнесла я.
— Они могли бы подержать его подольше, учитывая, что сейчас зима и все такое.
— Полагаю, им кажется, что чем скорее они с этим покончат, тем скорее оправятся от потрясения.
Сама миссис Полгрей, определенно, выглядела шокированной. Возможно, предположение, что кто-то способен оправиться от шока быстрее, чем она, показалось ей дурным предзнаменованием или просто неуважением к ее особе.
— Ну, не знаю, — протянула она. — Я слыхала о случаях, когда людей хоронили заживо. Помнится, много лет назад, когда я еще была ребенком, в наших краях была эпидемия оспы. Хоронили тогда очень быстро.