Облепиховое пламя

Ответом мне стали унылые гримасы.
— У меня только один вопрос: какого чёрта в комнатах такой дубак? — возмущённо произнёс Василёк.
— Виринея сказала, что отопление будет только зимой.
— Замечательно! — с сарказмом прокомментировала ситуацию Дженнифер.
— Кстати, а где она, Виринея? — как бы невзначай поинтересовался Вася, сменив тему.
— Осталась в комнате. Похоже, решила опять пропустить завтрак.
Не знаю, говорить ли ему о том, что у Неи есть парень, потому что у алхимика она явно вызывала нешуточный интерес, судя по загоревшимся глазам, по попытке скрыть улыбку, по нервно сжатым ладоням, когда он спросил о ней.
— Ты уже начала делать доклад? — скучающе, без особого интереса спросила Дженнифер, чтобы, как я заметила, отвлечь внимание на себя.
— Не-а, — я вздохнула. — Сегодня планирую засесть в библиотеке после экскурсии до комендантского часа.
— Что мешало сделать это вчера? — в этом вся Дженнифер. — Как ты собираешься обучаться с таким-то «рвением» к учёбе?
Вспомнилось, как старательно Эрсон отвечала на лекциях, пожалуй, она единственная из группы, кто заработала бал «отлично» за первый день обучения по всем предметам. Чтобы Игнат Георгиевич её не спросил, Дженнифер знала ответы практически на все вопросы. Это вызывало восхищение и немного зависти, если признаться честно.
— Не сравнивай себя и меня, ты в Россонтии с весны, а я здесь всего несколько недель, я ещё не адаптировалась до конца.
— Продолжай убеждать себя в этом, — язвительно хмыкнула брюнетка, чем взбесила меня.
Хотелось спросить, почему она такая злюка, однако заговорил Вася:
— Всё же в силе завтра, м-м? — он понизил голос.
Намёк был сразу понят. И мы с Дженнифер, отвлекшись друг от друга, уставились на свои завтраки.
Манка, которую я ненавижу с детства, варёное яйцо, крепко заваренный чёрный чай и бутерброд с сыром, уже ставший классикой.
Несмотря на то, что осуществить авантюру с кражей из столовой очень хотелось, запастись хотя бы теми же шоколадками, я вполне себе резонно опасалась.
— Мне надо вам кое-что рассказать.
— Только не говори, что ты передумала! — вскрикнул Вася.
— Не передумала, но…
И я вкратце поведала о вчерашнем злоключении, о том, как нарушила комендантский час, с какой лёгкостью меня поймали и о наказании, которое придётся отрабатывать.
Поведала. И тут же приуныла.
Паршивая погодка, невкусный завтрак, отсутствие отопления в комнате, недоступность общения с близким человеком в лице мамы, ещё несделанный доклад о некромантах, выступать с которым через два дня, принудительные работы в библиотеке по выходным – если суммировать всё, то, как я ещё не впала в меланхолию?
— Я же говорила! — победно усмехнулась Дженнифер.
— Не хотелось бы попасться второй раз, — признала я. — Да ещё и на краже. Терпение ректора не безгранично, я и так легко отделалась, по-моему.
— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — выдал Василёк. — Мы досконально продумаем каждый шаг. В мужской части общежития комендант не такой бдительный. Нужно придумать, как миновать вашу комендантшу. Может, через окна?
— Наши комнаты на четвёртом этаже, — напомнила Дженнифер. — Как ты себе это представляешь?! Сама судьба намекает, что это отстойная затея!
— Я не про окна в вашей комнате. На каждом этаже в конце коридора есть небольшое окошко, по крайней мере, у нас так. Спуститесь на второй этаж, коменданты сидят на первом в холле. Вы обе вполне пролезете.
— Не сказала бы, что второй этаж – это маленькая высота, — неуверенно произнесла я.
— Да не бойтесь! — фыркнул алхимик. — Прыгните, я вас поймаю.
Мы обе недоверчиво уставились на него.
— Слушайте, — не выдержал Вася, — ваши взгляды меня унижают и обижают. Я всё-таки мужчина.
Не убедил. Вот вообще.
— Студентка Волженская.
Мы синхронно вздрогнули.
Василёк побледнел. Дженнифер опустила глаза.
Надеюсь, Игнат Георгиевич не слышал нашего разговора.
— Здравствуйте! — поприветствовала я декана, поднимаясь из-за стола.
— Нора, пройдёмте со мной к ректору.
Хотелось спросить зачем, но я только сглотнула ком в горле, бросила настороженный взгляд на друзей и направилась следом за Игнатом Георгиевичем.
В кабинете ректора привычно царил полумрак, из-за тёмных занавесок едва ли виднелся кусочек стального этенбургского неба, в камине потрескивала древесина, в воздухе витал запах крепкого кофе и табака, непринуждённая обстановка заставляла расслабиться и не волноваться. Даже и не знаю: это в кабинете такая атмосфера или у Филиппа Дмитриевича аура располагала к себе. Ощущения, что здесь тепло, безопасно,