Облепиховое пламя

директриса.
— И через сколько оно подействует? — невозмутимо поинтересовалась.
— Это не имеет значения, — отмахнулась Елизавета.
Используя магию левитации, дама отнесла меня обратно в лазарет и запечатала двери, оставляя в одиночестве. Не привыкшая сдаваться просто так, я собиралась проверить, запечатаны ли окна, однако снотворное начало действовать раньше.
— Созидающий! — очнулась, услышав радостный вскрик директрисы. — Лара, мы же восемнадцать лет не виделись! А это твоя дочка! Как я сразу не догадалась, сходство поразительное! Я думала, она будет похожа на…
— Не здесь, Лиза, — прервала её мама. — Нора пришла в себя и сейчас бесстыже подслушивает! Мне надо ей многое объяснить. Нора, можешь не притворяться, что спишь.
Тотчас открыла глаза и взглянула сонными глазами на двоих женщин. Елизавета выглядела счастливой, а вот мама, как и в больнице, встревоженной.
— Мам, — хрипло спросила, — где ты была? Как оказалась здесь? И откуда знаешь её? — перевела хмурый взгляд на директрису. Вопросов было много, и я во что бы то ни стало собиралась заполучить ответы.
— Лиз, оставь меня с дочерью наедине, пожалуйста, — вежливо попросила мама.
— Хорошо. Ты знаешь, где меня найти. Я в своём кабинете.
Директриса удалилась.
— Ты не представляешь, как я волновалась за тебя! — обиженно произнесла я. — Места себе не находила! Могла бы просто не игнорировать звонки и ответить хоть один разочек, сказать, что с тобой всё в порядке!
— Знаю, знаю, — мягко ответила женщина и, приблизившись, крепко обняла меня. — У меня мало времени, — а затем она отстранилась.
— Что случилось, мама? — серьёзно вопросила я.
Мать тяжело вздохнула.
— Нора, не задавай вопросов, ответы на которые я пока не могу предоставить тебе. Лучше расскажи, что произошло дома, охранное заклинание деактивировано.
— Это Никита приходил, — я поморщилась. — Сломал дверь, но сосед его выпроводил и любезно починил её.
— Так, — кивнула мама. — Что ещё?
— Лихорадка, — коротко ответила. — На этот раз такая сильная, что не помогло даже зелье, и, судя по словам этой Елизаветы, у меня инициировались способности, раз уж я здесь.
— Нора! — укоризненно вскрикнула мать. — Ты же говорила, что приступы прекратились!
— Не хотела волновать тебя, — стыдливо отвела глаза в сторону.
— Это же не шутки! Ты могла погибнуть! Чем ты думала! Я бы выиграла нам время…
— Что значит “выиграла бы нам время”? — я нахмурилась.
— Слушай меня внимательно, — на этот раз мама говорила шепотом. — В твоей крови есть некая особенность, унаследованная от моих предков. Я, как и ты, собственно, ребёнок этого мира. Ты родилась в Россонтии, но после, чтобы защитить тебя, я вынуждена была переместиться в Россию. Особенность крови такова, что способна убить своего носителя, если он или она находятся за пределами Россонтии. Пока ты, дитя этого мира, находишься здесь, особенность не причинит тебе вреда, но стоит только вернуться в Россию — всё начнётся сначала. Зелье, которое ты пила, имело эффект отсрочки, но рано или поздно мы бы обе вернулись в Россонтию. Теперь я скажу тебе то, что ты должна запомнить. Нора, никому, умоляю, никому не говори об особенности своей крови, не рассказывай про лихорадки. Ты же не говорила об этом с Елизаветой?
— Н-нет, — заикаясь, ответила я.
— Умница! — мама схватила меня за плечи. — Никому! Запомнила?
— Да! — на этот раз я ответила твёрдо, разглядывая мать.
Волженская Лариса Валерьевна была настоящей красавицей! Из-за наличия в крови магии в возрасте тридцати пяти лет рядом со мной она смотрелась скорее как старшая сестра, нежели как мать. Высокая и статная, с локонами цвета красного дерева длиной чуть ниже груди, золотисто-карими глазами, заострёнными чертами лица, с аккуратным носиком и тонкими губами, точно эльфийка.
«Директриса оказалась не права, — подумала я, любуясь матерью, — мы с мамой совершенно не похожи. Хотелось бы мне быть хоть на четверть такой же красивой, как она».
— То есть, — нервно выдохнула, — чтобы не умереть, я должна остаться в этом мире?
— Именно! — подтвердила мама. — Но, солнышко, Россонтия и Россия сильно отличаются, несмотря на схожесть названий. Здесь отсутствует свобода в привычном для тебя понимании.
— В этом я уже успела убедиться, — я помрачнела.
— Лиза мне всё рассказала и упомянула, что собиралась сдать тебя министерству. Не вини её.
— Ты доверяешь ей?
— Я никому не доверяю! — резче, чем нужно, ответила мать. — В своё время наивность сыграла со мной злую шутку. Когда-нибудь я смогу рассказать о своём прошлом. Говорят, что знания — это сила, но иногда знания способны уничтожить, поэтому я не могу поведать