Врачевать людей в Вечной империи не по одобренной свыше инструкции опасно. Вдвойне опасно врачевать при помощи магии. Такие действия прямиком ведут на костер. Бегство от пристального внимания не помогло. Один из лучших лекарей Вечной империи по-прежнему страшно необходим Храму Солнца, не любящему конкурентов и независимых магов.
Авторы: Лернер Марик
прочим, лежит на немалой высоте.
Дорога, точнее, узкая тропинка, все время заворачивала кругами, и спуск происходил достаточно медленно. Ко всему еще дважды встретились следы прошедших снежных лавин. Прилившие силы достаточно быстро иссякли, и они, так и не достигнув долины, с уходом солнца устроились на ночлег. Утром подниматься оказалось тяжело, двинулись дальше уже в привычном отупении, когда переставляешь ноги, не задумываясь о причинах и цели. Просто так надо.
Через несколько часов на очередном повороте появился городок с непроизносимым названием Усаксуаман. То есть, он стал виден с горы, а добрались уже под вечер. Здесь проживало племя силазоров, по словам Маргат, частенько совершающих дерзкие набеги на соседей и имеющих не особо приятную славу. «Они изменчивы как ветер на вершинах гор», — предупредила проводница заранее.
Здания прилепилась к склону горы. Улицы казались тропками, пробитыми и протоптанными в твердейшем камне десятками или даже сотнями поколений.Как и во всех встречавшихся ранее горных постройках, стены домов сложены из каменных глыб. Но здесь, похоже, жили достаточно зажиточно, и иногда строения имели чудовищный размер. Каждое из этих зданий само по себе было могучей крепостью с подогнанными друг к другу огромными кусками скал, порой грубыми и шершавыми, порой обтесаннымиискусной рукой, но снаружи всегда одни слепые стены без малейшего зазора. Узкие двери-амбразуры смотрели на приближающихся внимательными глазами многочисленных вооруженных людей.
Стоило подойти, и что-то крикнули. Не требовалось знать язык, чтобы определить: это запрещение идти дальше. Маргат ответила, и в череде множества незнакомых слов прозвучало ее имя. Какое-то время они переговаривались. Потом здешний народ зашевелился, и оружие исчезло из рук. Несколько человек принялось спускаться, остальные просто разглядывали экспедицию, причем теперь появились и женщины с детьми.
— Хотели знать, кто мы и куда идем. Я сказала направление, без упоминания Ямы. Якобы идем в Султанат. Есть еще одна дорога помимо обычной. И попросила продать еду и животных, — объяснила проводница суть переговоров. — Они недоумевают. К проклятым местам здесь не ходят, пришлось сказать, что сбились с дороги в буране. Потому и своих яков с лошадьми потеряли.
— Почему не сказать правду? — возмутился Пулад.
— Потому что тогда пришлось бы объяснять, куда и почему забрели. И выложить про крато. С этой минуты наша жизнь не стоила бы ничего. Уж точно — продавать не стали бы даже снег.
— Думаешь, не знают?
— Откуда? Мы шли с последним караваном, и сюда попали первые. Весть придет, но не в ближайшие дни. Есть шанс обогнать ее и уйти вперед.
«Никому до сих пор не пришло в мудрую голову, — подумал Феликс, — а как мы сможем вернуться? Ведь рано или поздно известие о стоящих вне закона дойдет до всех, и что тогда? Их здесь сотни. Нечего и пытаться пробиться». Он в очередной раз оставил сомнения при себе. Дезертировать бессмысленно и некуда. В одиночкупогибнет еще быстрее.
— Предложили заночевать там, — она показала на расщелину возле реки. — Я отказалась. Настоящая западня.
Проводница замолчала, потому что приближались первые из жителей. Впереди важно выступал дряхлый старец, опираясь на излишне высокий посох, скорее, символ, чем реальную опору. Несмотря на солидный возраст, вполне боек. Остальные и не пытались обогнать.
Остановились, всей толпой жадно принялись разглядывать приезжих. Маргат опять принялась переводить, часто даже не дожидаясь ответа. У гостей осведомлялись о здоровье, благополучии семей. Она отвечала тем же. Попутно Феликс услышал хвалу Псатху — богу жизни, и Молгыза — здешнему аватару Воина. Неизвестно, уловили ли остальные имена, он просвещать не стал. Какой смысл возмущаться чужими верованиями, раз у горцев придется просить помощи. А Пулад мог бы и взбеситься.
Всем хорош и настоящий боец, однако в иных отношениях упертый хуже осла. А с сильными не хочется спорить и ссориться. Зависело бы это от него, не стал бы кричать и возмущаться в беседе. Хорошо, хорошо — ваши речи умнее, ваша религия самая лучшая. Не лучшая, а единственно правильная, вы говорите? Ладно, согласен. Слова стоят дешево, а верит он только в себя и товарищей. Не в богов. Им до простого человека мало дела. Помогать в схватке не станут. А пока все висит на волоске, и в любой момент может начаться драка.
Окружающие мужчины кроме старейшин — молодые крепкие люди. Красавцы с ослепительно белыми зубами все на подбор. Даже у пожилых рот почти в порядке. В империи в этом возрасте сохранить, чем жевать — немалое счастье. Да и странно смотрится. Детей не видно, только взрослые и крепкие парни. Многие с очень
