Обмануть смерть

похвальный энтузиазм.
Опять же, в моем предложении отсутствует подвох, и я не прочь был иметь представление о здоровье сидящего напротив. Он не настолько стар, чтобы превратиться в такого помирающего задохлика. Неприятный признак.
— А! Ты решил, что тебя за этим позвали… Увы. Мне никто не поможет. Вот здесь, — он постучал себя по лбу, — находится опухоль. Убрать ее невозможно. И будь любезен, не строй наивных глазок. Твои радикальные операции известны. Был бы шанс, я бы не постеснялся обратитьсяк тебе, но мы привлекали для консилиума самых разных специалистов. Даже под наркотиком или при обращении к магу это верная смерть. Ничего не поделаешь. Мое время истекает. Наверное, если бы не это, я бы еще потянул, понаблюдал за тобой. Всю жизнь, — произнес он, снова хмыкнув после длинной паузы, — любил редкости. В наших кладовых их много, — я машинально кивнул, если уж скульптуры Черного Харпута в коридоре запросто стоят, представляю, что еще найдется. — Оказывается, иногда это приносит ощутимую пользу.
Он выложил на стол миниатюру. Небольшая деревянная доска. Судя по цветам и легкой патине, времен середины Первой империи. Портрет молодого человека. Вид какой-то нерадостный. Сделал глупое лицо, уж не знаю, насколько удачно вышло. На будущее не мешает потренироваться. Ох, нехорошим запахло. Понять бы, к чему эти заходы. Впервые за долгие годы реально растерялся. Не понимаю, чего ждать.
— А это? — не дождавшись реакции, достал из выдвижного ящика толстую книгу и повернул ее ко мне, предварительно раскрыв на заложенной странице. Спросил с ощутимой ехидцей. — Зеркало дать?
— Не могу отрицать наше сходство, — без особой радости заявил абсолютно очевидное, — но должен заметить, хоть данная книга мнене известна, судя по виду пергамента и манере изображения, ей лет шестьсот, не меньше.
— Почти семьсот, — любовно погладив страницу, заверил первосвященник.
— Ну, может быть, данный человек приходится мне каким-то дальним родственником? И что?
— Только не надо строить из себя идиота! — почти прошипел первосвященник, с грохотом захлопывая том.
В другом месте я бы обязательно прочел лекцию о правильном отношении к книжной мудрости вообще и столь древней в частности. Сейчас раздражать не стоило. Хотя куда уж хуже. — Не говори мне, что ты не ведаешь о Враче. Я же просил не врать!
Сейчас он бы похож на изготовившуюся к удару кобру. Еще немного, и плюнет в меня ядом.
— Я много раз страдал от излишнего любопытства, но сейчас честно вас не понимаю. Допустим, я читал кое-какие его работы, но какое отношение имеет данная картинка ко мне? А тем более — тот юноша.
— Хм, — пробурчал первосвященник задумчиво, — а ведь действительно мог не признать. Себя в зеркале тридцатилетней давности не увидишь.
— Кого?
— Как происходило воцарение Врача? — резко спросил первосвященник.
— Ну, — помявшись под пронзительным взглядом, вынужден был признать некоторую степень знакомства с процедурой, все равно об этом можно прочитать не в одной книге, хотя и не общедоступной, но отнюдь не редкой, — он умирал, труп не вскрывали, а через какое-то время проводились не известные никому, кроме жрецов, обряды, и Врач возрождался снова. Э… в юном виде, — я бубнил, лихорадочно соображая: чего он, собственно, добивается? Древних тайн от меня не дождется. — Душа якобы переселялась в новое тело. По неведомым признакам посвященные определяли нужного человека заранее. Они, э… воплощения всегда были на одно лицо…
— Дошло? — очень доброжелательно спросил первосвященник.
— Знаете, — сказал настороженно, — это очень интересный юридический казус.
Послышалось очень противное хихиканье, и от взора мага я просто замерз.
— Даже если я, а это еще доказать необходимо, — подчеркнул поспешно, — являюсь потенциальным реципиентом, в которого должна переселиться душа Врача, то последний раз он умер страшно давно, и цепочка возрождений давно оборвалась.
— А кто это может гарантировать? — спросил зажившийся на белом свете старичок очень ласковым тоном, — смерти его никто не видел.
— Как это?
— Да, да. Вопреки официальным утверждениям, Врача не удалось захватить во время войны и уничтожить, — в голосе звякнул металл. — Никто не может утверждать с полной уверенностью, что его доверенные жрецы не бродят по земле и не выполняют свой долг. Во всяком случае, очень любопытно было ознакомиться с твоей биографией и деятельностью. К примеру, чтоза человек был твой учитель, а?!!!
Ой, влип! И ведь что не говори, а чисто для спокойствия меня не убить, так засунуть в глубокий подвал требуется. Так…
— Я клянусь своими руками и памятью, — произнес, четко выговаривая каждое слово, — что Тудор никогда