Врачевать людей в Вечной империи не по одобренной свыше инструкции опасно. Вдвойне опасно врачевать при помощи магии. Такие действия прямиком ведут на костер. Бегство от пристального внимания не помогло. Один из лучших лекарей Вечной империи по-прежнему страшно необходим Храму Солнца, не любящему конкурентов и независимых магов.
Авторы: Лернер Марик
случаях не рассуждают. Тем более что двое, ранее сопровождавших фемку, торчали там и непременно должны были оказаться в числе участников схватки.
— Стоять! — заорал сержант неизвестно кому. Очень может быть, и всем сразу. — Что происходит?
— Что значит неизвестно кто? — орал разъяренный монах в невозмутимое лицо.
— То и значит, — совершенно спокойно отвечал чиновник, будто не его трусил здоровенный мужик, держа за шкирку. — Будьте любезны отпустить судейского при исполнении.
— Да я ж тебя! — Пулад определенно был в бешенстве и даже слов не находил.
Полубандитские морды собравшихся вокруг грузчиков и портовой швали лучились счастьем. Если б не легионеры, уже началось бы. Одно движение или слово, и будет свалка. Люди не меняются. Вечно хочется излить агрессию и оторваться на ближнем, дальнем или незнакомом. Жизнь меняется, а побуждения прежние. Будто не проходят столетия. Даже заповеди и новый бог кардинально не изменили психологию.
Здешнее население, почти полностью происходившее от жителей горной страны, самостоятельно вышедших с гор или выбитых силой, уважают врага-горца, но презирают чужих для них жителей империи, не делая исключения и для солдат. Слишком часто приходится сталкиваться с покорностью привыкших к кастовой системе и послушных вышестоящему начальнику независимо от его поведения. Унижений нормальный горец не потерпит. Купцы с запада тоже частенько обманывали, не добавляя уважения к своему племени.
— Вы теряете лицо! — с отчетливой ноткой превосходства прозвучало из уст Кары.
Пулад замер, очень медленно и с явным усилием отпустил юридического крючка.
— Прошу прощения за излишнюю горячность, — проговорил он, словно одолжение делал. — Уж очень известие неожиданное.
Зрители невольно вздохнули. Большинство с разочарованием. Драки не будет. Круг готовых сцепиться людей распался.
— Бывает, — тоном сделавшего одолжение согласился противник, от чего брат ордена покраснел. — Ну и как, — отряхивая невидимую пылинку с далеко не нового одеяния, потребовал: — забирать будете?
— Второй где? — спросила девушка. — Он тоже?
— Этот цел. Пьян полностью, до потери сознания. Валяется под столом в состоянии нирваны.
— Сержант!
— Да, госпожа, — предупредительно замер Дюби.
— Этот… должностное лицо, — она проглотила совсем иное и не слишком приятное слово, — только что поставил нас в известность, что в кабаке…
— «У морячки», — охотно подсказал тот.
— Зарезали насмерть фем Татрана. Неизвестно кто, неизвестно за что.
— Свидетелей нет, —опять влез фискал, разводя руками.
Это ясно и без пояснений. Не схватили убийцу на месте, никто ничего не видел, никто ничего не знает. Вот был бы фем местный, могло бы повернуться самыми неожиданным образом. А про нас уже весь город в курсе. Чужаки без покровительства и скоро исчезнем. Так или иначе.
И скорби в голосе нет. Злорадства, впрочем, тоже не наблюдается. Плевать хотели на нас и на покойника. Своих дел по горло, и дополнительные проблемы совершенно излишни.
Кара посмотрела на чиновника взглядом, от которого на лету замерзает вода и падает уже градинами. Тот состроил озабоченную физиономию. Надо думать, если пойти к губернатору, будет много крика и беготни. Только пользы минимум. Кого волнует приезжий фем из империи?
— Возьмете своих людей, — взгляд ее уперся в меня. Поклонился, подчеркивая согласие следовать с ними. — И доставите обоих…
— Лучше сразу тело в храм, — буркнул Пулад. — Зачем таскать туда-сюда.
— И чего смотреть? — прошипел злобно кабатчик. — Тот дохлый, этот пьяный. Я, что ли, его накачивал, даже стоять не в состоянии?
Как положено, хозяин толстый, волосатый, с подозрительным взглядом. Без обязательной радушной улыбочки, навечно приклеенной к физиономии каждого владельца подобного заведения в более цивилизованных провинциях. Хотя с чего это ему нам радоваться? Кроме неприятностей, никаких доходов. Переодеваться для общения с горюющими не стал. Так и красуется в заляпанном подозрительного вида пятнами переднике. Не иначе прямо перед нашим приходом мясо рубил.
Здесь не только пьют, еще и изволят кушать. Правда, не поручусь, что не старого барана, умершего своей естественностью смертью от возраста, заменившего нежного поросенка. Большинству ошивающихся в порту надо подешевле. Не купцы какие, обычные грузчики и мелкие рыбаки. С другой стороны, вкус баранины здесь последний нищий знает. И все же не центральные провинции, где заключительная стадия падения — куры на праздник. Дешевого мяса возле гор, в отличие от пшеницы, сколько угодно. Вот приличного хлеба не найти. Картошкой перебиваются из нее и самогон
