ко мне домой?
— Да.
— И тебя не смущает, что дом куплен на мои деньги?
Я задумалась.
Карен, усмехнувшись, продолжил:
— Почему дом ты готова принять, а деньги — нет? Ада, я понимаю, что ты имела в виду. Честное слово. Давай не будем считать, а? Семья означает, что всё мою и всё твоё становится нашим. Договорились?
Я смотрела в его глаза, и понимала, что в отличии от меня Карен прав. Считать и сравнивать глупость величайшая. Просто я до сих пор не чувствую уверенности в себе. Как будто я не буду достойной женой, если приду бесприданницей! Я ведь выхожу замуж за Карена. Потеряй он сейчас всё своё состояние, для меня ничего не изменится. Так почему для него должно иметь значение состояние моих счетов?
— Ты снова открыл мне истину, — улыбнулась я.
Ада.
— Мне стоит поработать над уверенностью в себе.
Карен погладил меня по щеке:
— Ада, ты та единственная во всём мире, сумевшая похитить моё сердце. Великодушная, умная, щедрая, красивая. Я люблю тебя, моё Искушение, моя богиня.
— Бои продолжаются, — вздохнул Карен.
Мы устроились на открытой террасе, сразу после того, как оба показались нашим лечащим целителям. Я успела выслушать очередную лекцию о недопустимости пренебрежения к собственному здоровью, пройти две восстановительные процедуры, выпить витаминный коктейль, и застать Карена, всё ещё лежащим на кушетке в коконе золотисто-бежевого цвета. Когда сияние погасло и впиталось в его кожу, Карен поднялся, помассировал виски, заметил меня. Я с улыбкой подала ему брюки и рубашку. Затем мы отобрали у медсестры поднос со вторым, более сытным завтраком, и устроились на террасе.
Я смотрела в серое, скрытое слоистыми облаками, небо и на вопрос отреагировала не сразу.
— Прости, что?
Карен терпеливо повторил:
— Бои всё ещё идут. На нас наступали единым фронтом, но нашим удалось прорвать едино наступление, заставить их обороняться. Ошеломительный успех оказался возможен только благодаря ликвидации главного врага, координировавшего действия отрядов.
Карен прищурился, явно намекая на мои заслуги, но я похвал не хотела. В моём поступке было больше отчаяния, чем настоящего героизма.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я.
— Знаю, — Карен загадочно ухмыльнулся, и я поняла, что свой источник информации он мне не сдаст.
Вместо ответа Карен вовсе перевёл тему:
— Ада, не холодно?
Я покачала головой, но Карен упрямо накинул мне на плечи плед.
— Что ты хочешь здесь увидеть?
Карен скривился и быстро ответил:
— Ничего. Абсолютно ничего, — но, поймав мой недовольный взгляд, пояснил. -Королевский госпиталь был атакован. Нападение отбили в течение получаса, однако есть вероятность, что неразумные хищники, вырвавшись из-под контроля, вернутся в место, где они почуяли пищу.
— И тебе придётся их остановить? — без веера от меня толку никакого.
Ответить Карен не успел.
Как накликали.
Небо над госпиталем потемнело, закрутилась чёрная воронка, граница двух миров разошлась, и наружу высунулось щупальце. Длинное и гибкое, лоснящееся, словно вымазанное гуталином, оно дотянулось до мостовой. Хлюпнуло, когда присоска зацепилась за булыжники. Сверху пеплом сыпались мелкие паразиты, сгорающие прямо в воздухе. Щупальце напряглось, сократилось.
— Разве не нужно вмешаться?
Крупное тело хищника с большим трудом протискивалось через разрыв.
— Рано.
— А где боевая группа? Ты пациент, а не страж.
— У нас обоих не получается быть разумными. Да, Ада? Никто не придёт, а я не могу не вмешаться.
Тварь преодолела слишком узкую для неё дыру и шлёпнулась на тротуар. К счастью, люди успели убраться с открытого пространства, территория перед госпиталем словно вымерла. Тварь неуклюже ворочалась. С её поверхности с шипением испарялся «гуталин».
— Оно само погибнет?
Паразиты же гибнут.
— Нет.
Тварь выпустила новые щупальца, приподнялась, неуклюже перевернулась и рывками потащила своё тело к госпиталю.
Воронка вращалась всё медленнее, прореха стремительно затягивалась, но прежде, чем она окончательно закрылась, вниз спрыгнул представитель цивилизации глубин. Мягко приземлившись на полусогнутые ноги, он устоял, хотя высота была немалой. Прыгни так я
— насмерть бы убилась. Чужак хищно принюхался и резко развернулся. У него, как и большинства представителей цивилизации глубин, не было глаз, но мне почудилось, что он смотрит прямо на меня.
— Назад, Ада!
«Госпожа!» — запаниковала я. Мне нужен веер, мне очень нужен веер. Я уже поняла, что нечего
