свадьбой, — со знанием дела заявила приставленная ко мне горничная.
Ночь перед свадьбой я провела во дворце.
— Скоро уже?
— Церемония начнётся ровно в полдень, — в сотый раз напомнила горничная, демонстрируя потрясающую выдержку. — Давайте поправим перчатку?
Перчатки меня особенно раздражали, и я норовила их снять. Горничная бдительно не позволяла.
— Госпожа, улыбнитесь. Сияние счастья — лучшее украшение новобрачной.
— Можем идти? — подобралась я.
— Без четверти полдень. Можем.
И мы пошли. По бесчисленным лестницам, коридорам и галереям горничная вывела меня к Саду Орхидей. Не знаю, почему так называлось. Никакого сада за двустворчатыми дверями не оказалось. Очередной зал, довольно большой, выдержанный в светло-розовых тонах. Сочные орхидеи цвели в белоснежных вазонах.
Я лишь мельком отметила обстановку, мазнула взглядом по гостям. Откуда столько? Моё внимание прикипело к Карену, и я больше не могла отвести глаз. Сегодня, впервые на моей памяти, Карен изменил привычному чёрному цвету и облачился в расшитый серебром белый парадный мундир. С его чёрными волосами и чёрными глазами сочетание было сногсшибательным.
Впрочем, уверена, завернись Карен в мешок, впечатление было бы таким же, ведь с ног сбивал не великолепный образ, а любовь.
Колени задрожали. Сердце билось так часто, что я думала — упаду. Ладони стали влажными, к счастью, перчатки это скрыли.
Карен улыбнулся, и я как зачарованная сделала шаг вперёд, затем ещё один, ещё. Я подходила всё ближе, пока мои пальцы не оказались в его ладони, чьё успокаивающее тепло я ощущала даже сквозь ткань.
— Ада, мне почудилось, ты собираешься сбежать. Ты меня напугала, — упрекнул он с мягкой насмешкой.
Я выдохнула свои страхи, обрела уверенность.
— Разве от тебя сбежишь? Догонишь даже в глубинах Астрала, — я тоже широко улыбалась ничего не могла с собой поделать.
Улыбалась, когда мы вдвоём повернулись к королю.
— Сегодня в прекраснейший из праздников, — заговорил Его Величество. — Сегодня два любящих сердца готовы объявить о своём желании переплести судьбы, и отныне и навсегда идти одной дорогой. Сегодня мы празднуем торжество любви. Я вижу нетерпение новобрачных, поэтому… Господин Карен Флэт, согласны ли вы соединить себя узами брака с госпожой Адеолой, известной нам как Сильва Белоснежная?
— Да, согласен, — без малейшего промедления и сомнения ответил Карен. — Я люблю Адеолу и клянусь быть верным и преданным мужем, быть поддержкой и опорой, защитником, другом, доверять, разделять горечи и радости, клянусь идти с Адеолой одной жизненной дорогой, куда бы она нас ни привела.
Король почему-то кашлянул.
Карен отошёл от протокола? А разве плохо? А потом до меня дошло… В исполнении короля упоминание одного жизненного пути на двоих было лишь красивой, полной торжественного пафоса фразой и бессмыслицей. Карен же, поклявшись, по-настоящему, разделил со мной свою судьбу.
Могу ли я сделать меньше?
— Г оспожа Адеола, известная нам как Сильва Белоснежная, согласны ли вы соединить себя узами брака с господином Кареном Флэтом, войти в его семью, принять его фамилию?
— Да, я согласна! Я люблю Карена и клянусь быть верной и преданной женой, быть поддержкой и опорой, помощником, другом, доверять и разделять горечи и радости, клянусь идти с Кареном одной жизненной дорогой, куда бы она нас ни привела.
Я повторила почти слово в слово за Кареном, поймала его укоризненный взгляд и с трудом удержалась, чтобы не показать язык.
— Г осподин Карен Флэт, госпожа Адеола Флэт, я объявляю вас супругами отныне и навеки,
— торжественно провозгласил король.
— Благодарим, Ваше Величество, — мы, не сговариваясь, ответили с Кареном хором.
Король улыбнулся:
— Господин Флэт, госпожа Флэт, я поздравляю вас с обретением друг друга и с созданием семьи, желаю вам семейного счастья, а в память о дне, когда вы обменялись клятвами, дарую вам титул Первого Графа Астрального предела и Первой Графини Астрального предела, и, соответственно каждому из вас дарую особо крупный осколок для размещения резиденции, по два крупных, по семь средних, и по десять мелких осколков.
Мы с Кареном переглянулись и склонились в низких поклонах.
Вроде бы и дар, а вроде бы и хорошо замаскированная гадость.
— Также, — продолжил король, — за проявленное мужество, беззаветное служение короне и готовность пожертвовать самой жизнью во благо страны, графиня Флэт, вы награждаетесь Печатью Дракона.
Всё же семейный праздник был бы душевнее.
Вслед за королём нас поздравила госпожа, как я по привычке в мыслях называла Герцогиню Астрального
