Обнаженное солнце

задать вам вопрос личного характера.
– Вы можете задавать мне любые вопросы, – ответил Бейли.
– Видите ли, я много читала о Земле. Меня всегда она почему-то интересовала. Это такая странная планета… – Она запнулась и быстро добавила: – Не то, что странная, но всё-таки необычная.
Бейли слегка поморщился. Всякий мир кажется странным тому, кто не живёт в нём.
– Я хочу сказать, что ваш мир не такой, как мой, не так ли? И мне хочется задать вам вопрос, возможно, невежливый. Впрочем, вам он может и не показаться невежливым. Но я бы ни за что та свете не спросила об этом солярианина. Ни за что на свете, уверяю вас.
– Не спросили бы о чём?
– О вас и вашем друге, кажется, мистере Оливо, не так ли?
– Что именно вы хотите спросить?
– Вы оба реально видите друг друга? Вы действительно находитесь вместе?
– Да, мы реально находимся вместе, – ответил Бейли.
– Вы можете дотронуться до него, если захотите?
– Да, конечно.
Она посмотрела сначала на одного, потом на другого и прошептала:
– О!
Это могло означать что угодно. Изумление… Отвращение…
Бейли подумал: «А что, если я сейчас подойду к Дэниелу и хлопну его по спину?.. Интересно, какова будет реакция этой солярианки?»
Но вместо этого он спокойно сказал:
– Вы остановились на событиях того дня, когда ваш муж навестил вас.
Гладия снова взяла бокал с напитком.
– Мне особенно нечего рассказывать. Я знала, что Рикэн занят. Его, как всегда, переполняли идеи, и я решила снова заняться своей собственной работой. И вдруг, примерно минут через пятнадцать, я услышала крик.
Наступило молчание. Затем Бейли спросил:
– Какого рода крик вы услышали?
– Это был голос Рикэна, голос моего мужа. Просто крик, никаких слов. Крик, в котором слышалось… ну, не знаю. Ужас? Нет, пожалуй, не то… скорее, изумление, растерянность… я раньше не слышала, чтобы он вообще повышал голос.
Она подняла руки и заткнула уши, как бы стараясь стереть следы того ужасного звука. При этом её одеяние медленно соскользнуло, и она оказалась обнажённой до талии. Но она даже не заметила этого, а Бейли пришлось углубиться в изучение своей записной книжки.
– Что вы сделали после этого? – спросил он.
– О, я побежала, побежала, сама не зная куда…
– Мне показалось, вы сказали, что он отправился работать в лабораторию, расположенную в вашей половине, не правда ли?
– Да, конечно, Илайдж… но я точно не знала, где находится эта лаборатория. Я никогда раньше там не бывала. У меня было некоторое представление о том, что она расположена где-то в западном крыле дома. Я так растерялась, что забыла вызвать робота. Он бы с лёгкостью указал мне дорогу. Но роботы, конечно, не являются без вызова. Всё же каким-то образом я нашла эту комнату. Когда я прибежала туда… он был мёртв.
Она внезапно остановилась и к смущению Бейли горько заплакала. Она и не пыталась скрыть своих слёз, которые ручьём катились по щекам. Её плечи дрожали от всхлипываний. Затем она открыла глаза и, глядя на землянина сквозь пелену слёз, прошептала:
– Я никогда раньше не видела мертвецов. Он был весь в крови… а его голова… вся разбита… вся… Я кое-как вызвала робота, он вызвал других, и, наверное, они позаботились обо мне и Рикэне. Я больше ничего не помню… я…
– Что значит, они позаботились о Рикэне? – прервал её Бейли.
– Ну, убрали тело и отмыли все следы, – в её голосе послышались негодующие нотки хозяйки дома, где должен сохраняться образцовый порядок. – Вы ведь себе представляете, что творилось в доме?
– А что сделали с телом?
Она покачала головой.
– Я не знаю. Наверное, сожгли, как всегда в таких случаях.
– И вы не вызвали полицию?
Она взглянула на него непонимающе, и он вспомнил: ведь на Солярии нет полиции.
– Но вы кому-то, очевидно, дали знать о случившемся? – спросил он.
– Роботы вызвали доктора, – ответила она. – А я сообщила в Совет Правителей.
Она снова всхлипнула, и в этот момент обнаружила, что её пеньюар почти совсем с неё соскользнул.
– О, извините, извините, пожалуйста, – пробормотала она и поспешно закуталась в своё одеяние.
Бейли наблюдал за ней… Беззащитная дрожащая фигурка с искажённым от ужаса лицом. С глазами, полными пережитого страха… Он чувствовал себя неловко. Молодая женщина никогда раньше не видела мертвецов… Не видела разбитых черепов и лужи крови. И хотя супружеские отношения на Солярии имели специфический характер, всё же, очевидно, зрелище окровавленного трупа мужа всё ещё стояло перед её глазами.
Бейли решительно не знал, какие вопросы следует задавать дальше. У него возник внезапный импульс – попросить