Обнаженное солнце

действия не противоречат Первому и Второму Законам». А кроме того, Бейли не хотел уничтожить или повредить Дэниела, отнюдь не хотел.
– Спросите у пилота, скоро ли мы прибудем, – устало сказал Бейли.
– Сейчас я узнаю, партнёр Илайдж. – С этими словами робот наклонился вперёд и нажал кнопку. Отворилось окошко кабины пилота.
В ту же секунду Бейли быстро наклонился вперёд и закричал:
– Пилот, откройте иллюминатор пассажирской кабины!
Бейли быстро нажал кнопку, и окошко закрылось. Человеческая рука не отпускала кнопку. Слегка задыхаясь, Бейли глядел на Дэниела. Тот не двигался. Было такое впечатление, как будто нарушилось какое-то равновесие в извилинах его позитронного мозга. Но, видимо, мозг быстро приспособился к новой ситуации. Рука робота потянулась к кнопке.
– Вы не заставите меня убрать руку, не причинив мне боли. Вам придётся для этого сломать мне палец, слышите! – воскликнул Бейли.
Рука Дэниела приостановила своё движение. «Вперёд против вреда». Позитронный мозг должен был взвесить все возможности и выбрать из них какую-то одну. Робот явно колебался.
– Уже поздно, – торжествующе продолжал Бейли – Иллюминатор медленно открылся, и внутрь машины ворвались яркие слепящие лучи солярианского солнца. Бейли в ужасе подскочил. Ему захотелось закрыть глаза, но он поборол своё желание. Перед его взором мелькало что-то синее, зелёное, огромное, непонятное.
И над всем этим пугающим было ослепительно-белое сияние, исходившее из грозного шара там, высоко в небе. На одно мгновение Бейли заставил себя поднять голову и прямо взглянуть на солярианское солнце. Он смотрел на солнце, решительно ничем не защищённый от его грозного сверканья, он смотрел на обнажённое солнце. Но в тот же миг он почувствовал на своих плечах руки Дэниела, пытавшегося заставить его сесть, и… потерял сознание.

К Бейли медленно возвращалось сознание. Бесстрастное лицо Дэниела склонилось над ним.
– Что произошло? – хрипло прошептал Бейли.
– Сожалею, партнёр Илайдж, что вам был причинен вред, несмотря на моё присутствие, – промолвил Дэниел. – Прямые лучи солнца опасны для вас. В целях вашей же безопасности я вынужден был заставить вас опуститься на место. При этом вы потеряли сознание.
Бейли поморщился. Вопрос в том, что он потерял сознание от нервного перенапряжения (или, возможно, страха), или Дэниелу пришлось употребить силу, остался невыясненным. Он пощупал свою голову, челюсти, руки, ноги – всё было в полном порядке. Задавать Дэниелу прямой вопрос ему не хотелось.
– Ну, что ж, все это не так уж плохо, – сказал он.
– Судя по вашей реакции, партнёр Илайдж, я бы этого не сказал, – возразил Дэниел.
– Ничего подобного, – упрямо повторил Бейли. Красные и чёрные полосы, мелькавшие перед его глазами, постепенно тускнели. – Жаль только, что я мало увидел. Мы слишком быстро двигались.
Интересно, не сердится ли на него Дэниел? Бейли хотелось увидеть на этом совершенном лице следы хоть каких-то эмоций. Конечно, если прямо спросить, то Дэниел ответит отрицательно, и при этом лицо его будет стол же невозмутимо и непроницаемо.
– Но вы же сами понимаете, Дэниел, – спокойно сказал Бейли, – мне всё равно придётся привыкать к этому.
Робот посмотрел на своего собеседника.
– О чём вы говорите, партнёр Илайдж?
– Я говорю о том, что мне придётся бывать… на открытом воздухе. На этой планете иначе нельзя, не так ли?
– Для вас, партнёр Илайдж, в этом не будет необходимости, – возразил Дэниел и добавил: – Мы замедляем ход, коллег Илайдж. Полагаю, мы прибываем.
Бейли хотел только одного – внутренней уверенности в том, что он сам сумеет позаботиться о себе и выполнить своё задание. Конечно, ощущение открытого пространства крайне тяжело пережить. Но он обязан заставить себя. Это вопрос самоуважения, личного достоинства и, что важнее, – вопрос безопасности его родной планеты. Лицо землянина стало суровым, глаза потемнели. Во что бы то ни стало он заставит себя переносить воздух, солнце, открытое пространство!
Когда Бейли, следуя за Дэниелом и встретившим их роботом, по тёмному переходу прошёл из самолёта в предназначенный ему дом (дворец, как сказал робот), он почувствовал себя провинциалом, приехавшим в столицу. Комнаты невозможно было сосчитать. Яркий искусственный свет зажигался, как только он входил в какое-либо помещение, и гас, как только он выходил из него. Окон не было.
– Не понимаю, к чему столько комнат. Этот дом напоминает целый город, не так ли, Дэниел?