В городе происходят убийства молодых девушек. Убийца снимает с жертв кожу, оставляя не тронутыми лишь волосы. Каждое убийство он обставляет многочисленными розами, того или иного сорта.Смысл убийств, личность маньяка, его цель, его стремления вынужден искать следователь особой оперативной следственной группы УГРО.
Авторы: Поспешная Юлия
свидетелем которых мне пришлось быть, вы бы, пардон, освободили свой желудок, выпачкав при этом свое нижнее белье и брюки.
Сердитая я легла спать. Но, ничего не вышло. До самого рассвета.
К этому времени, чуть успокоенная светом подступающего нового дня, я все-таки смогла уснуть.
Но сновидения быстро превратились в воспоминания.
Эти воспоминания опять вернули меня в его квартиру с осыпающимися обоями.
Его квартира вся, абсолютно вся была сплошь заполнена цветами.
Розами. Сотни роз! Они были повсюду.
Самые разные. Великое разнообразие сортов!
Я увидела кровать, застеленную цветастым покрывалом.
Я запомнила стол, захламленный банками, грязными тарелкам и скомканными салфетками.
Ещё я видела ванную. Ту самую, из которой, в моем видении он достал Яну Долгобродову.
Видение было четким. Ясным. Запоминающимся.
Но самое главное я увидела его окно. Одного из его окон.
Я увидела вид из окна. Я запомнила его. И узнала.
Здание, улицы, прохожие. Я запомнила несколько значимых элементов.
А так же почему-то в моем сознании прочно сохранился образ улыбающегося ковбоя в белой шляпе и с красным платком на шее.
Что примечательно ковбой был нарисованным.
Точно так же, в мою память глубоко проник странный образ, черно-бело-рыжего кота.
Он сидел у окна и внимательно следил за прохожими внизу.
Взгляд у животного был угрюмый и презрительный.
Я отлично запомнила последние три эпизода и эти три элемента.
Вид из кона. Нарисованный ковбой. И этот кот на окне.
Они снились мне до того самого момента, как меня разбудил дикий звон бьющихся об пол медицинских биксов.
Я порывисто, обеспокоенно подхватилась на кровати, быстро оглянулась.
В палате было светло. Из окон проливался миролюбивый солнечный свет.
На лице стояла жизнерадостная погода.
Я откинула одеяло. Снова осторожно опустила ноги на пол.
Просунула в выданные мне тапки забинтованные ноги. Это было нелегко.
Когда я ковыляющей походкой вышла в коридор, сидевший у дверей в мою палату полицейский отвлекся от игры на телефоне.
-Тебе нельзя ходить!
-Кроме тех случаев, когда у меня нет выбора.-вздохнув, ответила я.
-Слушай, девочка, у тебя травмированы ноги, и я слышал, что тебе даже наступать на них нельзя.
-Господин полицейский, у меня есть необходимость, которую я никак не могу игнорировать.-произнесла я не скрывая намёка в голосе и взгляде.
До не него дошло. Он не уверенно оглянулся.
Женский туалет был в самом конце-коридора.
-Слушай… давай это…-он подошел ко мне.-Давай я тебя отнесу. Ладно?
-Хорошо, но только до двери.-предупредила я.-Внутри я сама справлюсь.
-Как скажешь.-он пожал плечами.
Переборов неловкость я взяла его за шею. Он поднял меня на руки и понёс.
От него приятно пахло мужским дезиком и чем-то ещё. Наверное, кремом для бритья.
Я ухмыльнулась себе под нос.
Чтобы меня наконец мужчины (кроме Стаса) начали носить на руках, мне нужно было попасть в больницу с изрезанными в мясо ногами.
Круто.
Когда он принес меня обратно, одна из медсестёр как раз поставила на прикроватную тумбу пластиковый поднос с завтраком.
Я перекусила и взялась за блокнот. Я выпросила его у медперсонала. А так же ручку.
Я любила рисовать ручкой. Не карандашом, а именно ручкой. Простой, шариковой ручкой. Желательно чёрной.
Я старательно изображала на листе бумаги все виденное и запомнившееся в последнем воспоминании.
Рисованного ковбоя пришлось перерисовывать. Он не сразу у меня получился таким, каким был в видении.
Когда я уже заканчивала рисовать, дверь в палату открылась, и медсестра с каштановыми кучеряшками сообщила:
-Лазовская, к тебе посетитель.
Я обрадовалась, решив, что это Стас.
Но вошедший в палату мужчина был не Корнилов.
Это был среднего роста, но всё ещё крепко сложенный мужчина.
У него были короткие седые волосы, поблескивающие очки с узкими линзами и испытующий, ледяной, не добрый взгляд.
Он был довольно стар. Но при этом двигался непринужденно. Старость не заставила его согнуться под своей тяжестью.
Он сохранил военную выправку и такую же воинственную осанку.
-Добрый день.-произнес он сочным баритоном.
-Добрый.-слегка настороженно ответила я.
Он чуть заметно улыбнулся.
-Я полагаю вы Вероника Лазовская?
-Да.-кивнула я.
Кто это такой? Что ему нужно? Откуда он меня знает?
Эти вопросы, как резиновые мячики
