В городе происходят убийства молодых девушек. Убийца снимает с жертв кожу, оставляя не тронутыми лишь волосы. Каждое убийство он обставляет многочисленными розами, того или иного сорта.Смысл убийств, личность маньяка, его цель, его стремления вынужден искать следователь особой оперативной следственной группы УГРО.
Авторы: Поспешная Юлия
Снова… Скрип-скрип-скрип-скрип-скрип…
Когда белый свет выцвел и испарился, я увидела, что нахожусь в пустом помещении школьного класса.
Через шторы с портьерами внутрь класса сочился рассеянный, бледный свет солнца.
На стене со старыми голубыми обоями я увидела портреты писателей русской литературы.
В торце класса всю стену от окна до угла занимал огромный книжный шкаф.
Только книг в нём было не много. Всего-то две с лишним полки.
Остальные были заставлены каким-то хламом и картонными коробками.
На буро-коричневой школьной доске, с царапинами, белели разводы мела.
А на второй парте первого от окон ряда сидел Демид.
Сегодня был в тёмной футболке и потёртых, изношенных брюках.
Одежда на нём была явно с чужого плеча.
И футболка, и брюки были явно на пару размеров больше. И на нём висели мешком.
Он, ссутулившись, наклонившись к столу что-то старательно резал ножницами.
Я осторожно приблизилась сзади, ступая между рядов парт.
Демид обстригал ножницами листья и стебли небольшой цветочной композиции.
Я невольно залюбовалась его работой.
Из-под его худых, костлявых рук и длинных пальцев выходила впечатляющая своей гармоничностью и эффектностью изящная флористическая композиция.
В основе всего, конечно же, были розы.
К стыду своему должна сказать, что не имею представления, как они называются, но он точно использовал несколько видов красных, алых, розовых, карминовых и бордовых роз.
Они отличались размерами, формой и количеством лепестков.
Оттенки отдельных бутонов сливались, сплетались в единой, расплывающейся, сочной и насыщенной жизнью красно-алой гамме.
Некоторые бутоны почти лежали, а некоторые, словно нехотя приподнимались на своих тонких стеблях.
Присмотревшись, я увидела, что закрепленные на проволочном каркасе розы представляли собою образ своеобразной короны.
У меня против воли вырвался восторженный вздох.
Но Демид, конечно же этого не услышал.
«Корону» из роз дополняли вкрапления ягод, ежевики, шелковицы, черники и совсем не много малины.
Демид Хазин покрыл их обычным лаком для волос.
Помимо этого, в сложную цветочную композицию он добавил несколько более простых цветов.
Бутоны фиалок и герани.
Обрамляли всю эту красоту три ряда остроконечных зеленых листьев.
Я была поражена, наблюдая за тем, как его бледные пальцы ловко, прямо у меня на глазах мастерят настоящее чудо флористической мысли.
-Каким бы гениальным творцом искусства ты мог бы стать…-прошептала я.
При этом я ощутила всю тяжесть поразившего меня горького разочарования и сожаления.
Но Демид ещё не закончил удивлять меня.
После того, как он закончил с цветами, он достал серую коробку из картона. Снял крышку и извлек на свет миниатюрные, глиняные фигурки.
Они были окрашены в белые и золотые цвета.
Это были фигурки цветов, фей и сатиров. И пусть феи выглядели не много гротескными, и чуточку уродливыми, это их не капельки не портило!
Но зато его работа приобрела некую ауру волшебства и интригующей таинственности.
Да. Его работа была прекрасна. Без преувеличений.
Я простояла рядом с ним ещё около сорока с лишним минут, пока, наконец он завершил свое творение.
Когда Демид, наконец был удовлетворён качеством работы, он поместил своё творение в специальную, подарочную коробку и предвкушением во взгляде завернул в красивую, упаковочную обёртку.
Перевязал лентой. У него не сразу получился бант.
Но, в конце концов он завязал пышный, пусть и кривоватый бант.
Окончив, он откинулся спиной на стул. Устало вздохнул, глядя на упакованный подарок.
Я видела, что он волнуется. Переживания и страхи очень явно выражались на его лице.
Я вспомнила девочку, которую он зверски зарезал в зарослях роз.
Интересно. Тогда он тоже волновался?
Он откинул со лба свои длинные, темно-русые волосы.
Снова шумно, продолжительно вздохнул.
Затем поднялся со стула. Взял коробку с подарком.
Перед тем, как выйти из класса, он остановился перед дверью и посмотрел на себя в зеркало.
Судя по унылому выражению лица, собственный вид ему не нравился.
Он считал себя некрасивым. Не приятным, и не… не стоящим, наверное.
Набравшись смелости, он вышел из класса.
Длинный коридор был пуст и погружен в легкий серовато-голубой сумрак.
Демид, с осторожностью прошел по коридору, мягко ступая по ковру, застилающему пол коридора.
Мне показалось, он
