В городе происходят убийства молодых девушек. Убийца снимает с жертв кожу, оставляя не тронутыми лишь волосы. Каждое убийство он обставляет многочисленными розами, того или иного сорта.Смысл убийств, личность маньяка, его цель, его стремления вынужден искать следователь особой оперативной следственной группы УГРО.
Авторы: Поспешная Юлия
джинсы. На ногах белели изношенные кроссовки.
Я подошла ближе. Демид держал в руках коробку. И она тоже была перевязана подарочной лентой.
Глядя на его лицо, я заметила у него на лбу и на бороде несколько покрасневших прыщиков.
Такие же я не редко видела у своих сверстников и одноклассников.
Хотя никогда не понимала, почему им так трудно ухаживать за своей кожей.
Разглядывая лицо Демида, я с удивлением обнаружила, что оно было не четким. Не запоминающимся. Казалось черты его лица не заметно меняются при каждом движении.
Я такое уже видела. И знала из-за чего это бывает.
Когда тот, в чьем воспоминании я сейчас пребываю, пытается это воспоминание стереть из своей памяти.
А я сейчас, очевидно, вижу воспоминание Демида.
Хм. Почему он хотел забыть сегодняшнее воспоминание?
В предыдущих эпизодах такого не было.
Я довольно хорошо и отчетливо видела лицо Демида, когда ему было лет четырнадцать.
Это обстоятельство вызывало у меня досаду. Я не могла точно запомнить и потом воспроизвести его лицо, чтобы описать или нарисовать. Чтоб его!
Демид потоптался на месте, оглянулся по сторонам и ринулся к голубому дому.
Однако стоило ему подойти на пару шагов к калитке ворот, как дверь дома открылась.
Демид тут же пугливо нырнул за изгородь вокруг голубого дома.
Прохожих вокруг в данный момент, почти не было и темнота наступала быстро.
Поэтому его странное поведение для всех осталось не замеченным.
Из голубого дома вышла его возлюбленная, Аня.
Она очень похорошела. Вытянулась, подросла, превратилась в жгучую красотку! Только сейчас выглядела ещё более нежной и женственной.
Но следом за ней и голубого дома вышел очень рослый, и плотного телосложения парень.
У него было широкое лицо, мощная челюсть, раскаченные плечи, руки и грудь.
И всё те же светлые, кучерявые волосы.
Михаил. Тот самый.
Они с Аней помахали руками в открытую дверь дома. Затем Михаил обнял Анну и они, не спешной походкой направились по цементной дорожке калитке ворот.
Демид за забором тихо, пригнувшись оббежал его, притаился справа, между заборами двух домов. В узком, темному, заставленном каким-то хламом переулке.
Оттуда он наблюдал, как Аня и Миша вышли со двора голубого дома и о чём-то переговариваясь пошли вдоль забора.
Демид видел, как Миша обнимал девушку за талию. А та сама льнула к нему и то и дело звонко хихикала.
Лицо Хазина потемнело. Он, поджав губы, исподлобья наблюдал за ними.
Он пожирал глазами Аню. В его взгляде было желание, жажда, злоба, и уничтожающая, кровожадная ненависть.
Это был тот самый лихорадочный, ожесточенный взгляд убийцы… взгляд зверя.
Я догадывалась, что случится дальше.
Но перед этим Демид швырнул свою коробку на землю и занёс над ней ногу… Но затем передумал.
Вдруг странно всплакнул. Обессиленно упал на колени.
Несколько мгновений он дрожал в беззвучных рыданиях. А затем вдруг поспешно, торопливо и нетерпеливо распутал бант, скинул ленту с коробки, и открыл её.
Из его груди вырвался вздох восхищения.
В коробке была ещё одна цветочная композиция.
Он с маниакальным трепетом, дрожащей рукой коснулся лепестков роз.
Любовно провел по ним пальцем.
-Вы не виноваты…-проговорил он тихо.-Нет, нет, нет… Вы не причём… Вы… Вы слишком прекрасны… Вы самое прекрасное, что есть в этом мире…
Его губы странно дрогнули. Он улыбнулся.
Его улыбка удивила меня. Я не догадывалась, что он способен улыбаться кому-то с такой искренней, почти отеческой любовью во взгляде.
-Вы самое дорогое… что у меня есть…-прошептал он и подняв взгляд, посмотрел в пустоту.-Я больше никого не могу так же любить… Никто больше не достоин такой же любви…
С этими словами, он наклонился к флористической композиции и бережно, едва касаясь пальцами бутона одной из роз, прильнул губами к её лепесткам.
Я стояла в том переулке и смотрела на него со смесью ужаса и сожаления.
В том переулке, именно в тот злополучный вечер, в тот миг Демид Хазин окончательно умер, исчез, растворился.
А вместо него появился… Романтик.
Вспышка света поглотила это воспоминание и вышвырнула меня в следующее.
Сначала было очень темно. Но постепенно мои глаза привыкли к густому, плотному полумраку.
Я стояла посреди просторной гостиной, на первом этаже и наблюдала, за тем, как он входит в дом.
Чернеющая темнота затмевала всё. И на улице, и в доме.
Через приоткрытые жалюзи решетка из полос света от уличного фонаря
