В городе происходят убийства молодых девушек. Убийца снимает с жертв кожу, оставляя не тронутыми лишь волосы. Каждое убийство он обставляет многочисленными розами, того или иного сорта.Смысл убийств, личность маньяка, его цель, его стремления вынужден искать следователь особой оперативной следственной группы УГРО.
Авторы: Поспешная Юлия
с оскалившимся волком, темные джинсы, кеды и черные, короткие перчатки. На голове у него была черная шапка и маска.
Уже знакомая мне зловещая, пусть и пафосная маска с золотыми глазницами.
Во второй раз в свой жизни я оказываюсь лицом к лицу с Романтиком.
Он вошел в подвал не спешной, не торопливой и даже вальяжной поступью.
Каждый звук его шага отзывался резким толчком сердца в моей груди.
Никто из нас не проронил ни слова.
Тишину нарушали только его шаги. Не спешные, с легким зловещим шорохом под подошвой.
Анна, подрагивая всем телом, смотрела на него беспомощным, растерянным и плаксивым взглядом.
Она побледнела, её рот приоткрылся. Она вжалась спиной в кирпичную стену, так словно, норовила оттолкнуться и протиснуться сквозь неё.
Романтик окинул её изучающим взглядом. Пренебрежительно хмыкнул и подошел ко мне.
Я нервно сглотнула. Вздёрнула подбородок, заставила себя взглянуть прямо в глазные прорези его маски.
От колен вверх по телу взбиралось сдавливающее, стягивающее чувство нарастающего напряжения.
И одновременно, словно по венам, в теле разливалось ватное, вязкое неприятное тепло. Иссушающий жар, словно от палящего солнцепёка.
Он поднял руку легко провел пальцами в перчатках по коже моей левой щеки.
Чуть склонил голову на бок, как будто любуясь моим видом.
-Я тебя…-начала я, но не успела закончить.
Я хотела заносчиво и презрительно бросить ему в лицо: я тебя не боюсь, урод!
Но тут перед моими глазами буквально выстрелило воспоминание.
Его воспоминание.
Громко гремит, ревёт музыка. Это какой-то панк рок.
-Пусти меня! Нет! Не Смей!
Я обернулась.
В комнате, сплошь заклеенной постерами панк-рок групп, на кровати лежали двое.
Парень и девушка. Точнее… Парнишка лет пятнадцати, и девочка лет тринадцати, наверное.
-Пусти!-девочка пытался вырваться из-под навалившегося на неё парня.
-Да чё ты кабенишься!-он прижал её руки к кровати.- Сама же пришла! Знала, что будет!
-Пусти козёл!-вскричала она.
Он попытался закрыть её губы поцелуем. Но, кажется она укусила его.
Он вскрикнул, отпрянул. А девочка под ним зарыдала, и дернулась, пытаясь вырваться.
Испытывая парализующий шок, я узнала в этой школьнице Марию Хазину.
Мать Демида.
-Ах ты, тварь.-прорычал черноволосый парень на ней.-Я ж тебя…
Он отвесил ей пощечину. Она тонко вскрикнула, зажмурила глаза.
-Не надо…-пропищала она жалобно.-Пожалуйста, Коля… Не надо.
-Лежи спокойно.-прошипел он ей в лицо злобно.
Его руки шарили по её телу, срывали с неё одежду.
Мария не сопротивлялась. Она слишком сильно боялась, что он ударит снова. Она не смела противиться.
А этот ублюдок с лихорадочным возбуждением, шепча ей пошлые мерзости начал расстёгивать ремень своих джинсов.
Музыка орала, вокалист неизвестной группы надрывался из колонок музыкального центра.
Он приподнялся на ней, приспустил штаны и резко качнул бедрами.
Вряд ли бы, кто-то услышал, как со слезами срывающимся голосом закричала Мария, приподняв голову и с силой зажмурив глаза.
Её лицо исказила мучительная боль. Ее тело сотрясалось от резких толчков. Она плакала и выла под ним.
Вряд ли бы кто-то услышал, как она сквозь слезы, слабым шепотом молила его перестать.
Воспоминание оборвалось, лопнуло и рассыпалось, вернув меня в реальность.
-Что с ней такое?-рычал лающий мужской голос.
-Я… Я н-не знаю…-лепетала Анна.
Я открыла глаза.
Я полулежала на полу, опираясь на руки.
От только, что увиденного у меня на несколько мгновений затмило разум, я была лишена возможности говорить и мыслить.
Я вспоминала, как плакала Мария. Я всё еще видела, как беззащитная тринадцатилетняя девочка молит о пощаде, своего насильника.
Я подняла взгляд на Романтика. Теперь я знала, кто передо мной.
Отец Демида. Насильник. Человек однажды сломавший жизнь тринадцатилетней Марии Хазиной.
Убийца, психопат и насильник. Но, я даже не знаю, с какой стороны на него посмотреть, чтобы хотя бы с натяжкой можно было назвать человеком.
Господи… Как же он живёт то в это мире? Как ест и спит, после всего того, что совершил?!
Как он умудрился собрать в себе все самые отвратительные человеческие пороки?
Он услышал, как я поднимаюсь и обернулась.
-А,-он игриво развел руками.-Очнулась! Прекрасно, девочка. А то я уже расстроился. Предвкушал себе наше с тобой развлечение, а ты тут отключилась…
Он направился
