В городе происходят убийства молодых девушек. Убийца снимает с жертв кожу, оставляя не тронутыми лишь волосы. Каждое убийство он обставляет многочисленными розами, того или иного сорта.Смысл убийств, личность маньяка, его цель, его стремления вынужден искать следователь особой оперативной следственной группы УГРО.
Авторы: Поспешная Юлия
на лице, шее и спине покрылась легкой испариной.
Живот и грудь сводило нервной судорогой.
-Ника?-дядя коснулся моей руки.
Я посмотрела на него.
-Ты как?-спросил он заботливо, с тревогой.-Цела?
-Простите меня…-проговорила я вместо ответа.-Я… я н-не ожидала…
-Всё нормально.-он похлопал меня по руке.-У тебя ничего не сломано? Ничего не разбила?
Я на всякий случай подвигалась, поёрзала в сидение.
Я была цела.
Я прижала руки в лицу, чувствуя, как под пальцами пульсируют глазные яблоки.
Меня поглощал нервный жар. Я отстегнула ремень.
Дяди Сигизмунд вышел из автомобиля. Я выбралась следом.
Вокруг нас валялись перевернутые, смятые, поломанные ящики.
Весь внедорожник был залит, забрызган разбитыми яйцами.
Липкие, скользки, слизкие пятна с белками и желтками влажно блестели на капоте, лобовом и ветровых стеклах, на крыльях и дверцах автомобиля.
Тоже самое творилось на асфальте вокруг.
Все было залито, забрызгано разбитыми яйцами.
Вокруг нас собирались прохожие. Всем было интересно.
Меня сотрясала небольшая дрожь. Дрожали пальцы рук, колени.
Я увидела пожилую женщину с детьми, в которых чуть не свернула.
Бабушка смотрела на нас с дядей сердито, осуждающе.
Я отвела взор.
Дяде Сигизмунду каким-то образом удалось уладить ситуацию, без привлечения полиции.
За испорченные продукты, он, само-собой заплатил, и не мало.
Домой мы возвращались на обгаженном, грязном автомобиле и с испорченным, гадким настроением.
Меня снедало, жалило и грызло не отступающее чувство вины.
Это всё я. Это всё из-за меня. Мне доверили вести чужую машину.
Доверил дядя Сигизмунд. Доверил машину, понравившейся ему женщины.
А я… я всё испортила. И чуть не сбила людей.
Я ненавидела себя в эти мгновения. И готова была поклясться вообще больше никогда не садиться за руль! Никогда! Никогда!.. Никогда?..
Федя, который встретил нас в мастерской так и замер, опешив и потеряв способность говорить.
-Федот, давай без вопросов.-угрюмо бросил ему дядя, выйдя из автомобиля.
Заикнувшийся было Федя, мгновенно умолк.
Я тоже вылезла. Снова оглядела автомобиль.
Я ждала, что мне скажет дядя. Я бы любое наказание восприняла как должное.
-Ника не переживай.-проворчал дядя.
Я боязливо посмотрела на него.
-Я чуть не сбила людей…
-Виновата не ты, а тот долбо** на сером форде.
-Да, но я могла сбить…
-Но не сбила же? Ну и всё.-раздраженно ответил дядя.-Все целы, и это главное. Но, машину мыть придется тебе. Уж, извини.
Я не возражала. Да, и что я могла сказать? Я виновата кругом.
Перед моими глазами всё ещё была там бабулька с двумя детьми.
Если бы… если бы я не успела… Если бы не повезло…
Я боялась представлять себе последствия.
Просто помыть машину пеной и шампунем, разумеется не вышло.
Автомобиль от колес до крыши весь был покрыт полу-засохшими пятнами яиц и осыпан липкими осколками скорлупы.
Отмывать все это пришлось долго, трудно и упорно.
Я с отвращением отдирала от поверхности автомобильного корпуса склизкие, влажные похожие на сопли, белковые и желтковые массы.
Пока я старательно приводила автомобиль в порядок, на улице стемнело.
Сумерки, превратились в вечер, вечер обернулся ночью.
Спать мне ночью не пришлось.
Ошметки чертовых яиц попали в глубь решетки радиатора, забились в колёса и рамы стекол.
Дно автомобиля, передняя его часть, тоже оказалось перепачканным.
В добавок ко всему я обнаружила что, неведомым образом, сырыми яйцами были обильно забрызганы арки колёс внутри.
-Да, этот день и эту ночь я на долго запомню.-проворчала я.
Я реально провозилась с тачкой почти до рассвета.
К этому моменту я её возненавидела. И ещё больше возненавидела яйца.
Я прервалась. Перекусила фруктовым салатиком. Выпила небольшую чашку кофе.
Вообще я не поклонница этого напитка, но в такие случаи можно себе позволить.
Потом я вышла во двор и покормила Леопольда и Каролину.
Это два, огромных, чёрных, тибетских мастифа. Не разлучная пара.
Здоровые, лохматые они напоминали не то львов, не то каких-то мифических чудовищ.
Но, на деле были весьма добродушными и милыми созданиями.
К своим, разумеется. Чужаков исполинские мастифы не жаловали.
Завидев меня собаки бросились ко мне.
Они всегда очень открыто демонстрировали мне свою любовь.
Толкались, скулили,
