Обнаженные розы

мои запутались, слились, стали неразборчивыми.
Окровавленный котенок выпал из моих рук. С глухим стуком ударился о пол.
Ноги подкосились, тело налилось тяжестью, сознание начало меркнуть.
Уже лежа на полу, когда мои веки смыкались я смотрела на его кроссовки.
Он присел возле меня и что-то делал. Я чувствовала, что он связывает меня.
Я не могла кричать. У меня не было голоса. Не было сил.
Я не могла пошевелить даже мизинцем. Мне и моргнуть было тяжело.
Когда он взял меня на руки, я, уже теряя сознание, заметила на его левом запястье выжженное клеймо.
Бугрящийся, уродливый ожог был в виде цветка с пятью лепестками.
Я открыла глаза…
Я сидела на полу, в комнате Яны Долгобродовой.
Меня колотила дрожь. Я нервно сглатывала.
Возле меня медленно опустился на колено Стас.
-Ника?-он коснулся моего колена.-Как ты?..
Я посмотрела на него.
-Что ты увидела?-спросил он.
Я снова нервно, тяжело сглотнула. Обхватила себя руками.
Тело противно знобило. Дыхание царапало горло. На висках болезненно пульсировала кровь, а затылок наливался тягучей, неприятной тяжестью.
-Ника, что ты делаешь?-с подозрением спросил Стас.
Он встал рядом со мной.
Я присела возле стола Яны Долгобродовой. Наклонилась в бок, протянула руку и открыла тайничок хозяйки этой комнаты.
Я нащупала рукой твердую обложку альбома и вынула его на свет.
Он был превосходен. Обложка была сиреневая, фактурная на ощупь и оттесненным названием: «Эскизы наших эмоций».
-Что это?-быстро спросил Стас.
-Подарок.-ответила я и прижала коллаж к груди.
-Подарок? Кому?-спросил Стас.
-Её матери.-я качнула головой в сторону двери.
Стас помолчал. Я тоже ничего не говорила. Говорить не хотелось.
-Мне можно его посмотреть?
-Там ничего нет.-ответила я, глядя вниз, перед собой.
Стас вздохнул.
-Поверю тебе…
-Спасибо.
Я оглянулась на дверь комнаты.
-Нужно посмотреть её снимки с последнего праздника Дня города.
-Ника, это было почти год назад… Ты уверена?
Я молча кивнула.
-Он был там.
Стас смотрел на меня. Я подняла взгляд. Увидела, что он шокирован. Хотя и сдерживает эмоции.
-Да.-кивнула я.-Ты был прав, Стас. Он не хаотичен. Он выбирает их.
-Заблаговременно.-кивнул Корнилов и с сожалением покачал головой.-Расчетливый.
-Не хвали его.-я покачала головой и попросила.-Пожалуйста, не надо.
Я вышла из комнаты, чувствуя на спине задумчивый, досадливый взгляд Стаса.
Сидевшие в соседней комнате родители Яны оба встали, когда я открыла дверь и переступила порог.
Я посмотрела на них.
Отец Яны, держит жену за плечи. Женщина с мольбой и страхом смотрит на меня.
-Ну? Ну, что? Что там? Что?… Что вы узнали?
-Кристина…-попытался успокоить жену отец Яны.
-Что вы нашли?!-слезно вопросила несчастная женщина.
Я подошла к ней, протянула альбом.
-Вот.-я тяжело сглотнула.-Это подарок.
-Что?-мать Яны трясущимися руками взяла у меня альбом в твёрдой обложке.-К-какой п-подарок… От… кого?
Они оба смотрели на меня с тревогой и бессильной, горькой надеждой.
Я тяжело сглотнула. Мне показалось кто-то сжал моё сердце в кулаке.
В глазах этих людей я увидела бесконечную, бездонную боль тяжелой утраты.
Иссушающее горе снедало их обоих, очерняя печалью душу, жизнь и мысли.
Мать Яны раскрыла альбом и задохнулась от рыданий.
Она прижала левую руку ко рту. Зажмурила глаза.
По её щекам заструились слёзы.
Отец Яны тоже схватился за альбом.
Они рассматривали подарок от дочери, с голодной, взволнованной жадностью.
Они оба вцепились в ту последнюю частицу добра, что оставила им их родная дочь.
Они держали альбом, прижимаясь друг к друг, плача и разглядывая сделанные Яной коллажи.
Последнее, что осталось от их дочери. То, что она сделала сама. То, во что вложила душу, сердце и свою любовь.
Я тихо, молча вышла из комнаты, и столь же тихо закрыла за собой дверь.
Стас ждал меня в прихожей.
Мы ушли тихо. Не задавая вопросов. Не прощаясь.
Через пару минут мы уже ехали в его машине по широкому проспекту.
Я уныло смотрела в окно.
Настроение было дерьмовое. Я только, что закончила пересказывать Стасу свое видение.
Корнилов оживился, услышав про клеймо на левой руке.
Это важная, и очень заметная примета.
На душе тлел тяжелый осадок от увиденного и пережитого.
Горло сдавливал