Магический эксперимент по переносу души в другой мир заканчивается не совсем так, как хотелось бы магам королевства Тирон. Вместо своего засланца туда они получают попаданца к ним. И вроде ничего страшного, но… Душа землянина оказывается в оборотне, с которыми королевство Тирон вот уже несколько тысячелетий ведёт непримиримую войну, и не проигрывает только потому, что ни один оборотень не владеет магией.
Авторы: Радов Анатолий Анатольевич
пару примерно в половину диаметра мизинца и ещё два диаметром в мизинец. Ученик увидев, как он переламывает последние, рассмеялся во весь голос.
— Ну, давай, давай. Даровитый ты наш.
— Где будем проверять? — Никита огляделся.
— Можно в комнате, в чём проблема-то? Проверка абсолютно бесшумна и безопасна.
Никита вернулся к зданию, положил прутики в карман куртки и, прыгнув, вцепился пальцами в подоконник, который находился метрах в трёх над ним. Подтянувшись, он аккуратно пролез в комнату и первым делом подошёл к кровати с Айкой, чтобы убедиться, что она спит. Дыхание у девчонки было ровным и глубоким, и Никита, постояв перед нею пару секунд, вернулся к своему ложу. Однако чтобы лишний раз не скрипеть, уселся на пол.
— И что делать? — спросил, вынув прутики из кармана и глядя на них с хмурой задумчивостью.
— Надломи каждый из пары. Это для проверки дара светлой магии. Сначала проверяют его, а потом уже смотрят, как у тебя обстоят дела с тёмной. Но на неё можешь даже не рассчитывать, склонность к тёмной бывает лишь у пятерых из ста.
Сделав всё, как говорил самый способный, Никита замер с самым тонким надломленным прутиком в правом кулаке.
— Теперь закрой глаза и начинай использовать специальное дыхание. Потом, когда дар активируют, оно не понадобится, но вначале почувствовать магические потоки ты можешь только с помощью него. Вдыхай очень быстро, а выдыхай медленно, сквозь сжатые губы. В твоей голове должна появиться ясность, тело полностью расслабится и тогда, если есть дар, ты почувствуешь покалывание в ладонях.
— А прутик зачем?
— Нет, ну ты совсем глупый! Если есть предрасположенность к светлой магии, то прутик срастётся. При сильном даре он срастётся почти сразу, секунд за десять-пятнадцать, при слабом необходимо больше времени. В твоём случае он не срастётся никогда, — самый способный рассмеялся.
— Заткнись и не отвлекай, — грубо проговорил Никита и прикрыл глаза. Так, вдох резкий, выдох через сжатые губы, медленно.
Уже секунд через десять он почувствовал, как его состояние начинает меняться. Вначале пробежала приятная волна по затылку, потом по всей голове, мысли стали чётче. Он сосредоточился на этих ощущениях, ожидая вожделенного покалывания в ладонях. И оно появилось.
Никита едва сдержался, чтобы не вскричать от радости, но решил раньше времени не ликовать. Может это обычное покалывание от прилива крови. Сделал ещё пару вздохов. Покалывание стало ощутимей, но кроме этого покалывания больше ничего не происходило. Чёрт! А как узнать, что прутик сросся? Забыл спросить!
Он просидел почти минуту, размышляя над возникшей проблемой, и когда уже собрался было разжать кулак и просто посмотреть, ощутил внутри него жар.
«Значит, что-то происходит?»
— Хватит уже, — появился в голове голос ученика. — Больше минуты сидишь. Вряд ли уже получится.
Никита разжал ладонь и удивлённо уставился на реквизит. Прутик сросся.
— Сросся, твою мать! — выдохнул он и почувствовал, как губы расплываются в улыбке. — Сросся, слышишь?
— Сросся? — недоверчиво проговорил Мурганд. — Не может быть. Да ты его просто так сдвинул, попробуй пальцами.
Никита осторожно взял прутик другой рукой и провёл пальцами по тому месту, в котором совсем недавно надломил ни в чём не повинную веточку. Никакого надлома не было и в помине.
— Сросся, тут без вариантов, — ещё больше расплываясь в улыбке, повторил он. — Что, не ожидал?
— Подумаешь. Больше минуты сидел. Слабый дар есть, ну и что?
— Ты только что заявлял, что у меня дара совсем не предвидится. Разве нет? — Никита усмехнулся. — Так что к светлой магии, значит, у меня способности присутствуют? Ну? Чего молчишь?
— Может и есть, — в голосе Мурганда чуть ли не дребезжало раздражение. — Но слабые очень. Целую минуту сидел, — он хмыкнул. — Я, к твоему сведению, за двенадцать секунд срастил.
— Молодец, — буркнул Никита, положив сращенный прутик на пол. — А на тёмную как проверять? Брать целый и ломать?
— Какой догадливый, — уже с нескрываемой злостью бросил самый способный.
— Ну уж куда догадливей тебя. Можно было и одним прутиком обойтись. Разламывать тот, который срастил, или наоборот.
— Я тебе сказал, как требуют на вступительных экзаменах…
— Понял. Всё, не мешай, — Никита снова перешёл на специальное дыхание, сделал один вдох, выдохнул, снова вдохнул, и услышал, как в кулаке что-то произошло. Он тут же разжал его и открыл глаза. На ладони лежали штук двадцать маленьких кусочков того, что когда-то было прутиком десятисантиметровой длины.
— Разломался. Что-то быстро, — проговорил он, удивлённо глядя на ладонь. — И что-то
