Оборотень

— устало проворчал Турецкий, — не отдавай деньги этим мошенникам. Это же все липа…
   — Но ведь реклама же была по телевизору! — воскликнула мать, и Турецкий понял, что сейчас она расплачется. — Там же так все объясняли… И потом, Саша, мы с Павлом Петровичем люди уже немолодые, надо же иметь накопления, вдруг что случится… На черный день…
   Турецкий, у которого никаких накоплений не было никогда в жизни, а потому эти проблемы его не занимали, смог сказать только:
— Ну, мама, успокойся.
   — Как же я могу успокоиться! — волновалась мать. — Я так рассчитывала на «Ронику». Сначала МММ, потом «Тибет», теперь «Роника». Я уж думала, эти не подведут, я же два раза там уже получала… Они платили…
   — Ну вот, значит, ты ничего и не потеряла, — ответил Турецкий, переминаясь с ноги на ногу.
   Помочь матери реально он ничем не мог. Эта история повторялась уже в третий раз — сначала мать сдала свои небольшие сбережения, тысяч триста пятьдесят (которые год назад были весьма солидной суммой), в АО МММ, рассчитывая в августе деньги взять и отправиться с Павлом Петровичем в Крым. Однако не тут-то было. Правда, в конце сентября она получила деньги в «Тибете», так что отдых в бархатный сезон все же состоялся. Однако на этом все закончилось — «Тибет» вскоре также прекратил платежи. Но пока Елена Петровна продолжала надеяться, что в конце года получит дивиденды от инвестиционного фонда «Державный». Однако и фонд внезапно исчез в неизвестном направлении.
   — Нет, Саша, ты только подумай,— говорила Елена Петровна, — какие были рекламы по телевизору, по радио, в газетах… Такие убедительные… И прежде чем вложить ваучеры, мы с Павлом Петровичем туда ходили, нам все объясняли вежливые молодые люди. Знаешь, Саша, при галстуках, солидные такие… А помещение… Они располагались на первом этаже гостиницы «Балчуг-Кемпинский». Это же самая дорогая гостиница. Все было так культурно обставлено. Я никак не могла подумать…
   Саша вспомнил, что действительно краем глаза видел как-то по телевизору рекламу этого фонда (если только не путал его с другим, все время мелькали какие-то — «Столичный», «Отечественный»). На экране телевизора возникла карта России, сначала пустая. Затем, как по мановению волшебной палочки, на ней начали возникать заводы и фабрики, а приятный баритон за кадром говорил: «Вы не знаете, куда вложить свой ваучер? Мы сделаем это за вас. Вы станете акционером не одного, а многих прибыльных предприятий своей страны. Чековый инвестиционный фонд «Державный» сделает ваш ваучер золотым. Мы хотим, чтобы каждый гражданин стал настоящим хозяином своей державы». В конце концов на экране появлялись счастливые лица людей и играла торжественно-бравурная музыка. Еще тогда Турецкого поразила эта реклама, настолько она била прямо в лоб, но он тут же о ней забыл. И когда в очередной раз мать спросила сына, куда он собирается вложить свои ваучеры, он безразлично ответил, что понятия не имеет, а Елена Петровна, как всегда, несколько таинственно сообщила ему, что «компетентные люди» посоветовали ей один абсолютно надежный фонд, куда она собирается отнести свой ваучер и Павла Петровича, а может прихватить и три ваучера Сашиной семьи. Турецкий даже нетвердо помнил, отдал ли он тогда свои ваучеры матери или нет, а может быть, Ирина отдала… Он сделал над собой усилие и снова вслушался в то, о чем взволнованно говорила трубка голосом Елены Петровны.
   — А ведь, Саша, когда мы с Павлом Петровичем туда приходили, да ты у него сам спроси, мы все подробнейшим образом расспросили — куда уйдут ваучеры, что мы получим. Нам выдали документ, очень красивый сертификат с номером, я сейчас посмотрю, он у меня записан в книжке.
   — Мама! Не надо ничего смотреть! — взмолился Турецкий.
   — У меня все записано,— продолжала Елена Петровна. — Нам все так подробно объяснили. Ваучеры будут вложены в предприятия, и мы будем получать доходы не от одного какого-то завода, а от нескольких.
   Турецкому пришлось сдерживаться, чтобы не высказать прямо, что он думает в этой связи о матери и о ее Павле Петровиче.
   — Кто же мог предположить, что так кончится. Мы-то думали, что на десять ваучеров мы сможем безбедно существовать на старости-то лет, будет к пенсии прибавка…
   — Что-что? — В первый момент Турецкому показалось, что он ослышался. — Какие десять ваучеров? Откуда?
— Ну как же, Сашенька, — замялась мать. — Наши с Павлом Петровичем, потом твои, Ирины, Ниночки… Ну а потом… — она виновато помолчала, — мы еще подкупали…
   — Что?! — не выдержав, заорал Турецкий. — Вы покупали ваучеры? Да вы с ума сошли! Что же вы меня не спросили?
   — Ну Саша, — голос матери звучал умоляюще, — ты же всегда так