Оборотень

убивахом. Аристову только это и нужно.
   Турецкий внезапно ощутил какую-то странную пустоту в груди. А ведь действительно, как все красиво сходится. Совсем, скажут, свихнулся. Связался с очаковскими, выполнил задание по ликвидации в Кандалакше, а затем «случайно» оказался в поезде вместе с Золотаревым.
   Правда, Шакутин по фотороботу Скунса не признал, но фоторобот никуда не годится. Но узнал же его Олежка Золотарев!
Турецкий вернулся к себе в кабинет.
   Голуб Лев Борисович… Кто же скрывается под этим именем. Киллер Скунс? Какой-то подручный Асиновского? Внезапно Турецкий со всей ясностью понял: дела об убийстве никому не ведомого Степана Прокофьева и знаменитой тележурналистки переплетаются. Их связывало одно и то же не выясненное пока лицо, известное под именем Голуб.
   Голуб проводил приватизацию в Кандалакше, Голуб же заказывал в «Глории» слежку за Ветлугиной. Он нанял «майданщиков», а значит, именно благодаря ему Золотарева «забыли» в Питере. Другими словами, он был своего рода организатором. Но при ком? Очевидно, Голуб действовал по чьей-то указке, был подставным лицом, по крайней мере в большинстве случаев. Значит ли это, что те, кто стоял за кулисами приватизации рыбоконсервного завода, создавал ЧИФ «Заполярье» и убрал Степана Прокофьева, приложили руку и к гибели Аленушки?
   Между прочим, связывало оба эти дела слово ПРИВАТИЗАЦИЯ.
Убийства на почве приватизации?
   Это уж точно не Скунс. Даже если он свихнулся, даже если у него окончательно поехала крыша и он вместе с очаковскими пугает по кладбищам несостоятельных должников. До приватизации ему нет дела.
   Если он только не стал подручным Голуба, который сам является подручным кое-кого повыше.
    Запахло очень высокими структурами… Не потому ли член Государственной Думы Аристов так старается свалить все на Скунса?
В этот самый момент на столе зазвонил телефон.
   — Александр Борисович, это вы? Никак не могу до вас дозвониться. Это Лариса. У меня очень ценные сведения.
— Что именно?
— Это не телефонный разговор.
— Понятно.
— Александр Борисович, приезжайте ко мне, ладно?
— Из какой хоть области?
   — Ну не по телефону же, Александр Борисович! Я с работы…
   — Хорошо, диктуйте адрес, — сказал он и стал записывать: — Улица Кастанаевская, дом 54.
   — От метро «Пионерская»… — щебетала Лора. — Ах нет, вы же поедете на машине. Тогда завернете по-старому Рублевскому до автобусного круга. Там знак висит «только прямо», но вы не обращайте внимания, поворачивайте, так все делают. Увидите аптеку, дальше булочная, а прямо за ней — моя пятиэтажка.
— Если часа через два заеду, это нормально?

18:30. Кастанаевская, 54

   Ровно через два часа тридцать минут Турецкий подъехал к дому, где жила Лора.
   По дороге он выходил только раз — на Кутузовском проспекте у гостиницы «Украина», где купил букет цветов. Он так и не мог понять, едет ли он на сугубо деловую встречу или Лора предлагает ему нечто другое. От покупки водки или коньяка он отказался и остановился на промежуточном варианте — на цветах. Даже если дверь откроет Лорин муж, что вполне может случиться, и встреча продлится всего пять минут, цветы не помешают.
   Однако дверь открыл вовсе не грозный муж, а сама Лора. Она переоделась и встретила Турецкого в белых крохотных шортиках и легкой блузке, под которой колыхалась тяжелая грудь.
   — Как вы точны, господин комиссар! — нараспев произнесла она.
   А когда Турецкий протянул ей пять белых гвоздик, обрадовалась:
— Это чудо! Я обожаю белые гвоздики!
   Квартира оказалась двухкомнатная, с небольшой прихожей и кухонькой.
   Лора провела Турецкого в гостиную. Через открытую дверь было видно, что соседнее помещение было не чем иным, как альковом — большую его часть занимала просторная кровать.
— Вы пить что будете? Водку или «Монастырскую избу»?
— Я же за рулем. Можно, пожалуй, немного вина.
— Неужели вы ментов своих же боитесь?
   — Они совсем не мои. У нас разные ведомства, они — ГАИ, мы — прокуратура.
— Все равно они должны вас бояться!
   Турецкого совершенно не вдохновляла эта тема, и он решил свести разговор к тому, за чем приехал:
— Ну так какой у вас для меня сюрприз?
   — Даже два! — кокетливо заявила Лора и сделала немного неуклюжее, но все равно очень красивое танцевальное па. — Но сначала выпьем немного водки.
   Она усадила Турецкого на мягкий диван. Перед диваном помещался низкий столик, на нем — два прибора.
   — Я же знаю, что вы со службы, — решительно заявила Лора, — а раз со службы, значит, надо что-нибудь съесть. А раз съесть,