Оборотень

значит, и немножко выпить. Вы как говорите — служба или работа?
— Да, пожалуй, работа.
— Отлично, тогда несу цыпленка и салат.
   — Лариса, не мучайте меня, что вы там для меня припасли?
   — Сейчас, сейчас, какой вы нетерпеливый. Давайте я у вас пиджак возьму и повешу. И как можно париться в костюме по такой жаре!
   Она исчезла с его пиджаком, а через секунду была уже на кухне, откуда доносились приятные запахи.
   Турецкий вдруг как-то размяк, как будто вместе с пиджаком она унесла его броню, и решил, что, в конце концов, будь что будет. Он тоже человек и имеет право отдохнуть один раз в жизни.
   Вернулась она быстро, с блюдом, в центре которого красовались две увесистые куриные ноги, а вокруг были разложены листья салата и резаный помидор.
   — Сама не ела, вас ждала.— Лора оглядела столик и, увидев, что Турецкий так и не открыл бутылку, сказала с укоризной: — Александр Борисович, что же вы за мной не поухаживали! Водочку-то откройте, — и она показала на бутылку «Абсолют-курант».
   Турецкий свинтил пробку и налил девушке и себе по половине рюмки.
Она положила ему на тарелку ножку Буша, салат.
   — За ваши удачи, — начала было Лора, но Турецкий ее перебил:
   — Позвольте уж мне. — Он поднялся. — Мужчины обычно говорят «За прекрасных дам», а я скажу «За прекрасную даму!» — Он посмотрел ей в глаза и быстро выпил.
   — Как здорово! — захлопала в ладоши Лора. — Так красиво про меня еще не говорили. А водка правда вкусная? С черносмородиновым ароматом. Я ее больше всего люблю. И пьется легко.
   — С вами, Лора, даже молоко покажется опьяняющим напитком, — вдруг выпалил Турецкий. — А это — просто божественное питье.
   — Я вам еще налью, совсем чуть-чуть, и тогда все вам расскажу. Кстати, запивайте тоником.
   — И что же? — снова по-деловому спросил Турецкий и тут же почувствовал, как грубо прозвучал его голос, разрушая тонкое кружево из слов и взглядов, которое как бы плавало вокруг.
   — Так вот,— торжественно сказала Лора.— Выпили? Хорошо. Значит, так. Кто украл бумаги — неизвестно. А что касается пленок, то интервью с киллером нашлось — его забирал к себе главный. Причем оба варианта — тот, который шел в эфир, он был урезанный, как вы понимаете. И полный вариант тоже здесь!
   Хорошо, что Турецкий запил водку тоником, а то бы он наверняка поперхнулся.
   — А вот с рижанином хуже,— продолжала Лора. — Пленка эта была. Рабочие материалы. Остальное Алена увезла в Ригу. Ее брал один техник, у него барышня как раз работает в архиве. Так вот, они просто боготворили Алену. И он брал пленку посмотреть и переписать, но потом поставил обратно.
— Точно поставил?
— Ну конечно. Теперь, когда Алены не стало, он хотел сохранить у себя все, что можно найти, понимаете? Только вы не рассказывайте об этом, потому что они ее брали, не записывая в журнал. .
— Так, — сказал Турецкий. — Но затем пленка пропала.
   — Ну да. И как это могло случиться, никто не знает. Дежурные в архиве в один голос утверждают, что замок и печати целые.
   — А когда же я смогу получить записи передачи с киллером? — спросил Турецкий.
   — Завтра. И мы с вами снова сможем увидеться, — нежно проворковала Лора, касаясь его руки.
   Они выпили еще раз — теперь за удачу. Потом Лора вскочила.
— Я включу музыку.
   Красиво изогнувшись, она дотянулась до кассетника, нажала на клавишу, а Турецкий, любуясь, смотрел на нее, и ему совершенно не хотелось уходить.
   — Александр Борисович, я вас приглашаю. — Она царственно протянула ему длинную изящную руку.
   Он с готовностью поднялся, слегка обнял ее, она прижалась к нему своей роскошной грудью.
   Сделав несколько шагов, он спросил, подавляя хрипоту в голосе:
   — Значит, завтра я смогу посмотреть оба варианта интервью?
Она молча кивнула, и ее волосы коснулись его лица.
   Еще сидя на диване, Турецкий несколько раз гасил мысль о том, что под блузкой у нее вроде бы ничего нет. И теперь у него внезапно появилось необоримое желание это проверить. Он медленно положил руку на горячую грудь. Лора не придвинулась ближе. Они так и продолжали свой медленный танец, пока музыка не кончилась. А когда она смолкла, еще некоторое время стояли, слегка покачиваясь.
   — Сейчас я принесу кофе, — прошептала Лора. — Или лучше чай?
   — Ничего не надо, — прошептал Турецкий. — Мне нужна только ты.
   И он стал медленно расстегивать блузку, под которой колыхалась упругая грудь.
—     Подожди, — прошептала она, — задерну занавески…

23:15. Квартира на Фрунзенской набережной

Турецкий вернулся домой чуть позже одиннадцати. Ирина вышла в прихожую и сразу потянула носом.
   —