Оборотень

и только всезнающий Моисеев (который был гораздо старше Турецкого) разъяснил, что речь идет о какой-то важной принадлежности компьютера.
   Вот и сейчас, слушая рассуждения Максима о креативности, Турецкий не до конца понимал, в чем же все-таки состоит сильная сторона агентства «Пика».
   — Конечно, бывают сложные случаи. — Максим говорил, с удовольствием прислушиваясь к собственным словам. — Например, не так давно к нам обратилась фирма, которой надо было продать много тонн куриных сосисок. Надо было придумать такой ролик, чтобы все начали их покупать, а при этом мы не имеем права говорить то, чего нет. Профессиональная этика не позволяет.
   Слушая Максима, Турецкий думал, что все складывается так, как хотелось, и не пришлось ни приклеивать бороду, ни переодеваться женщиной. Вот он уже десять минут разговаривает с Максимом, а тот так и не знает, что говорит со следователем.
   — А потом вы размещаете свои ролики на телевидении? — спросил Александр Борисович.
   — Да, — кивнул Максим, — по желанию клиента мы можем заняться размещением. Очень многие нам эту сторону также поручают. Берем мы немного, сравнительно, конечно, меньше других, а размещаем в самых популярных программах — непосредственно перед или после них. У нас с телевидением налаженные контакты, связи.
— А на канале «3×3»?
— Без проблем.
   — Как же вам удается обходить Асиновского? — засмеялся Турецкий. — Я-то думал, что он все держит в своих руках.
   — Ну мы не то чтобы его обходим, — заметил Максим.— Мы с ним сотрудничаем. У «Пики» с Асиновским прекрасные отношения. Мы работаем вместе…
   — Вместе делим прибыль, вместе собирались обвести вокруг пальца Ветлугину, — закончил за него Александр Борисович, Его тон вдруг сделался жестким. — Это очень интересно.
    Максим на миг застыл на месте, затем повернулся к Турецкому и произнес дрогнувшим голосом:
— Я вас не понимаю.
   «Наложил в штаны,— презрительно подумал Турецкий. — Тоже мне делец. Да ты не только подонок, а еще и трус».
   — Старший следователь по особо важным делам Прокуратуры РФ Александр Борисович Турецкий, — представился он и предъявил удостоверение. — Я веду дело об убийстве Ветлугиной. С Асиновским я уже беседовал и представляю себе, какую игру вы вели на телевидении. В частности, в том, что касается приватизации канала. Интересную вы игру затеяли — «и нашим, и вашим». Главное, чтобы не прогадать ни в коем случае, кто бы ни победил, Ветлугина ли, Асиновский, вы всегда с победителем. Удобная позиция, господин Сомов. А вы ведь еще такой молодой…
   «И уже такая сволочь», — хотел он добавить, но сдержался.
   — Я не делал ничего, что выходило бы за рамки закона, — высоким голосом сказал Максим и стал похож на горластого петушка.
   «И вовсе он не красивый, — подумал Турецкий. — Глаза-то лживые… К старости это лицо просто страшным станет. Как у Дориана Грея».
   — Вы меня не пугайте! — все тем же испуганно-угрожающим голосом продолжал Максим. — К убийству Ветлугиной я не имею никакого отношения. И не шейте мне этого!
   — Да успокойтесь, никто вас пока не обвиняет, — устало сказал Турецкий. — Я хотел спросить вас совершенно о другом. Вы не знаете такого Голуба Льва Борисовича?
— На телевидении?
— Нет, думаю, что нет. Вот его фоторобот.
   Максим с минуту всматривался в портрет. Затем решительно покачал головой:
— Никогда его не видел.
— А не упоминала ли о таком человеке Ветлугина?
— Нет. Я почти уверен.
   — Вы ведь были с ней хорошо знакомы? — спросил Турецкий, смотря Максиму прямо в глаза.
— Ну, — тот отвел взгляд, — так, до некоторой степени… «Прежде чем трижды пропоет петух»,— почему-то
вспомнилось Турецкому.
   — Так вот, не говорила ли вам Елена Николаевна, что за ней следят? Возможно, она это замечала?
   Максим наморщил лоб, но ничего подобного вспомнить не смог.
— А что, за ней следили? — в свою очередь спросил он.
— Да, через частный сыск.
   — Надо же… — Максим только недоуменно покачал головой. — И что же, они подслушивали все наши разговоры? Собаки!
   В критическую минуту он продолжал думать только о себе.

13.00. Кабинет криминалистики

   Моисеев уже собрался идти на обед, как вдруг зазвонил внутренний телефон:
   — Семен Семеныч? Турецкий. Пленки наконец у меня; как там оборудование, готово?
— Заходи.
   — Да у меня одно на другое наехало, не знаю, за что хвататься. Вот еще Меркулов только что позвонил, что из Кандалакши привезли предположительно пальчики Голуба. Так что и вам придется по картотеке порыскать. Может быть, ваша лаборантка Света пока протокол съемки оформит, на