Оборотень

а сам уже позабыл, какая у него зарплата, потому что ее с января не платили…
   В: Таким горе-заказчикам самим есть резон вас опасаться.
   К: Вот именно. Но если, к примеру, окажется, что этот клерк— молодая девчонка, а завкадрами тащил ее на диван в своем кабинете, я… хм… может, даже бесплатно…
    (Опять кадр из фильма. Чарльз Бронсон, затянутый в черную кожу, с громадной дымящейся винтовкой в руке, показывает окровавленному мафиози фотографию очаровательной девушки: «Теперь понял, гнида, за что?..»)
   В: Так вы, значит, берете на себя роль судьи или даже Господа Бога и сами определяете, следует  человеку жить или нет?..
К: Иногда.
В: И часто вы отказываетесь от… работы? К: Иногда.
В: Бывают ли ваше согласие или отказ как-то связаны с размерами… гонорара? К: Нет.
В: Но в случае согласия вы деньги за работу берете? К: Беру.
   В: Значит, денежный мотив в вашей деятельности все же присутствует…
К: А у кого он отсутствует?
   В: Да, корысть всем нам, грешным, свойственна. А от чего зависит уровень оплаты? У вас прейскурант есть какой-то: трудоспособный мужчина — столько-то, пенсионерка — столько-то, первоклассник— столько-то… Маленькие дети, наверное, особенно дешевы?
   К: На детей заказов не поступало. А причина в том, что все, кто на меня выходит, знают: такому заказчику надо параллельно оформлять на себя заказ в бюро ритуальных услуг.
   В: А вы знаете, что по древнему закону теперь ни в коем случае не можете меня убивать? Совместная трапеза…
    К: Знаю. Только мы живем не в древние времена. К сожалению.
В: Я должна бояться?..
   К: Знаете, видел я раз приставленную к вам безопасность…
В: У меня нет «приставленной безопасности»;
   К: Ну и хорошо, что та была не ваша. Один курил, другой разговаривал по телефону. Будете заводить, так серьезных людей.
   В: Все я вам никак не задам ритуального вопроса: как вы дошли до жизни такой?..
(Киллер молчит, думает, что ответить.)
   В: Знаете, я, пока готовилась к нашей встрече, кое-что прочитала. Одни пишут о повышенном Пороге чувствительности к чужим страданиям, другие — о желании заработать не важно какими путями, третьи — о знаниях и умениях, полученных в Афганистане и «горячих точках»… Опять же популярный мотив благородного истребителя злодеев, до которых у правосудия руки коротки добраться… Что вы для себя определите — может быть, какой-то другой вариант?..
К: Однажды меня очень крепко обидели…
   В: И тогда вы начали мстить? Кому-либо конкретно или обществу в целом?
   К: Нет, просто понял, что никому ничем не обязан. Видите ли, я в молодости полагал, что у меня есть некий долг перед государством и другими людьми. Однако долг — дело обоюдное. Когда я выяснил, что соблюдаю его безо всякой взаимности…
В: Вы взялись за пистолет.
    (Киллер молча пьет чай. Видно, что отвечать он не намерен.)
В (участливо): Какого же свойства была ваша обида? К: Вы были комсомолкой, Алена? В: (с улыбкой): Была.
   К: Вот вам дали комсомольское поручение. Вы его с душой, можно сказать, выполняли. А вас ровно за это самое выгнали из комсомола и посадили в тюрьму. Это аналогия.
   В (задумчиво): Я встречала людей, которые вытерпели большие несправедливости, но не озлобились,,. :
К: Да я вроде каким был, таким и остался…
   В: Только стали наемным убийцей, а так никакой разницы.
(Киллер молчит.
   Камера показывает красавицу кошку, замершую в углу на комоде. Один глаз у нее зеленый, другой голубой.)
   В: Не скажете ли, кем вы работали до того, как с вами случилась та несправедливость?
К: Да у меня другой специальности как бы и не было…
    (Опять кадры из фильма. Итальянская полиция ведет в тюрьму мафиози. Тот даже радуется: ушел от вендетты. Но среди уличной толпы стоят последние уцелевшие представители враждебного клана, и бабушка говорит маленькой внучке: «Запомни, солнышко, этого человека. Он выйдет всего через пятнадцать лет». Девчонка провожает его прицельным взглядом…)
   В: Это как понимать? Сразу же после армии? Афганистан?
К: А как хотите, так и понимайте.
В: По-моему, вы на меня рассердились.
   К: Знаете, милая Алена, кого вы мне отчасти напоминаете?.. Когда я учился в школе, был у нас один парень, хотел стать журналистом. А начал с того, что всем с ногами лез в душу, резал правду-матку и ставил диагнозы. Такая общественная совесть.
В: Где сейчас тот мальчик, вам известно?
    К: Насколько мне известно, в банке работает. Я к тому, Аленушка, что в моей шкуре вы не были.
   В: У меня передача называется не «Обмен комплиментами»,