Оборотень

было известно, находилась его дача. Благодаря техническому прогрессу Пете не надо было добираться до ближайшего телефона-автомата. Петя прямо из машины позвонил клиентке. Они с Павлом переглянулись и в один голос, не сговариваясь, облегченно сказали:
— Уф-ф-ф… — Теперь их миссия была окончена.
   Петю мало интересовало то, как развивались события дальше. Он нимало не сочувствовал ни самому мордатому, ни его противной жене, которую он не раз видел во время наблюдения. Эти двое стоили друг друга.
   Они с Пашей отправились обратно в Москву и разошлись по домам, стараясь как можно быстрее выбросить из головы все подробности этого малоприятного задания.
   Светлана тем временем выбежала из дома, поймала первого попавшегося частника, который за большие деньги согласился срочно везти ее в дачный поселок. Не прошло и часа с тех пор, как она получила звонок от «шпиона» (Петя Бояркин наверняка бы невероятно оскорбился, если бы узнал, как называла его про себя эта дамочка), а она уже пробиралась по тихой улочке к хорошо знакомому двухэтажному дому.
   «И ведь эта дача тоже моя, — со злостью думала она. — Как он смел! Мерзавец! Пидарас!» Как будто преступление мужа становилось еще циничнее оттого, что для встречи с мужчинами он использовал подаренную ЕЕ отцом дачу.
   Достав ключ, она тихо открыла калитку. Из дома не доносилось ни звука, только в одной из комнат тихо играла музыка.
   Дрожа от волнения, Светлана прошла по тропинке к дому.
   Вторая ступенька лестницы, ведущей на крыльцо, предательски скрипнула, и Светлана на миг замерла. Но нет, никто не заметил ее прихода. «Слишком заняты», — злобно подумала она, решительно открыла входную дверь («Хоть бы крючок изнутри накинули!») и оказалась в темной прихожей. Вокруг носился тонкий аромат дорогого мужского одеколона. «Все на мои денежки», — разъярилась Светлана и теперь уже, даже не стараясь особенно скрываться, пошла к комнате, где, как она вычислила, играла музыка.
   Любовники заметили ее присутствие, только когда разъяренная женщина уже стояла на пороге комнаты. И дело не только в том, что они были так поглощены друг другом, просто для разрядки возникшей в первые же минуты неловкости хозяин дома выставил приготовленную заранее бутылку коньяка «Камю», причем не фальсифицированного, откуда-нибудь из Польши, а привезенного прямо из Парижа. Он хранил эту бутылку на какой-то особо торжественный случай, предвкушая, как греет в ладони широкий коньячный бокал, потом подносит его ко рту… А сам осушил двести граммов в два приема, ничего и не распробовав.
   Аркадий робел. И хотя он не первый год тайком встречался с мальчишками, которых цеплял на «Плешке» и в других подобных местах, такого настоящего любовного свидания, да еще с таким потрясающе красивым парнем, у него не было давно, очень давно. Потому что с тех пор, как Аркадий женился на Светлане, он твердо решил завязать. По большому счету — не получилось. Против своей природы не попрешь. Тем более Светлана своими массивными формами его совершенно не вдохновляла. Но никаких постоянных связей он себе очень давно не позволял. И тут на его пути вдруг возник Он. Искушение было слишком большим. Да и сколько можно приносить себя в жертву Светлане и ее папе, которого она поминала по нескольку раз на день.
   В голове стучал то ли выпитый коньяк, то ли кровь. Аркадий не стал выключать свет совсем — оставил ночник, чтобы видеть рядом с собой это прекрасное тело. О том, нравится ли партнеру созерцать его собственные жирноватые бока, он не задумывался.
И внезапно все хорошее кончилось.
— Мерзавец! Подонок! Пидарас!
   Аркадий не сразу понял, что это за визгливый голос, на миг ему даже показалось, что это ему мерещится. Прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил, что происходит. За это время Света уже прошла в комнату, включила верхний свет и теперь, как была, в куртке, брюках и с сумочкой в руках, с ненавистью смотрела на мужчин.
   На самом деле она была потрясена лишь чуть меньше, чем ее супруг. Ибо она никак не ожидала увидеть с ним такого красавца. «Адонис», — почему-то промелькнуло у нее в голове. Она ожидала увидеть какого-нибудь женоподобного заморыша с порочным лицом, в крайнем случае такого же обычного мужика, как и ее благоверный.
Но не такого.
   И ей вдруг стало до слез обидно, отчего это вот такие красивые, мужественные, прекрасные достаются мерзавцам вроде ее Аркадия, подленьким карьеристам, чей основной талант состоит в умении предугадать малейшее желание начальства.
— Одевайтесь! — буркнула Светлана, подошла к столу, где по-прежнему стояла полупустая бутылка «Камю» и ваза с фруктами. Она тяжело опустилась на стул, плеснула в бокал