Оборотень

коньяка и одним залпом выпила.
   — Подонок, — бормотала она. — После всего, что я для тебя сделала…
   Мужчины молча одевались. Света старалась не смотреть на них, на своего она бы и сто лет не смотрела, но этот, который оказался с ним… Она снова взглянула на него — какое-то знакомое лицо… Безусловно, она где-то его видела.
— Хватит пялиться! — вдруг услышала она окрик
   До Светы даже не сразу дошло, что этот окрик обращен к ней и что кричит ее собственный муж.
   Оправившись от шока, Аркадий вдруг стал соображать удивительно четко и логично, что было всегда ему свойственно. Что может сделать ему эта истеричная баба? Нажалуется отцу? Помощь престарелого полковника КГБ, много лет назад вышедшего в отставку, была ему давно не нужна. Выгонит из дома? Не выгонит, ведь сама-то она вообще ничего не имеет и не умеет. Будет грозить тем, что расскажет обо всем на работе, начальству, американским фирмачам? Времена нынче не те. Американцам так это и вовсе до лампочки. И он решил перейти в наступление.
   — Я предлагаю вот что, — сухо и холодно, как он говорил только с подчиненными и зависящими от него людьми, сказал Аркадий.— Вот что. Ты сейчас повернешься и уйдешь отсюда. Тебя сюда, кажется, никто не приглашал.
    Светлана даже опешила от такой наглости. Она ожидала, что муж будет униженно просить прощения, умолять, упрашивать, что-то объяснять. В худшем случае — просто виновато молчать. Но он и не думал раскаиваться!
В ней снова поднялась утихшая было злоба.
   — Да ты!.. — закричала она, поднимаясь со стула. — Пидарас проклятый! Да ты теперь у меня попляшешь, будешь на задних лапках ходить. Имей в виду, еще раз такое повторится, и ты вылетишь со всех своих теплых мест.
   — Вот как? — спросил Аркадий. — Как же, интересно, это случится?
   — Да папа… — начала Светлана, но Аркадий грубо оборвал ее:
   — Хватит про папу! Хватит.— И уже спокойно добавил: — Твой папа давно никому не нужен. Поняла? А вместе с ним и ты. Кстати, для папы, — усмехнулся Аркадий, — это, возможно, и не будет неожиданностью. Если он, конечно, наводил справки о своем будущем зяте.
— Что? Так ты еще тогда… И в КГБ знали…
   Светлана перевела взгляд на красавца, который медленно застегивал рубашку. Она как будто рассчитывала на какое-то сочувствие с его стороны. Поймав взгляд Светы, он только равнодушно пожал плечами
   Этого она уже не могла выдержать. Она плюхнулась обратно на стул, осушила залпом еще один бокал «Камю» и безудержно разрыдалась. Было ужасно думать, что она оказалась никому не нужна, даже своему собственному мужу, не говоря уже о красавце, который стоял рядом с ним. И папа мог знать об этом… «Несправедливо. Несправедливо, — причитала про себя Светлана.
   — Ладно, Света, хватит, — раздался у нее над головой голос Аркадия. — Успокойся и поезжай домой.
   Он говорил обычным ровным голосом, каким разговаривал с ней всегда, и от этого она зарыдала еще горше. Значит, он всегда ее только терпит, а думает, мечтает — вот о таком, как этот.
   — Хватит, Света, — снова сказал Аркадий. — Ну посмотри, на кого ты похожа.
   Действительно, на кого она сейчас похожа! Эта мысль, как обычно, произвела успокаивающее действие. Все еще продолжая шмыгать носом, Светлана открыла сумочку и вынула оттуда носовой платок и зеркальце. И в самом деле, лицо от слез покрылось красными пятнами, веки распухли — совсем чучело. Света вынула пудреницу, но никак не могла найти помаду, хотя всегда носила ее с собой, чтобы подкрашивать губы в течение дня.
   Помада не находилась, а вместо этого на пол упала яркая пластиковая карточка, на которой хорошенький серый котенок вылезал из ботинка.
   В первый миг Света не обратила на нее внимания, но в следующий же миг, внутренне похолодев, нагнулась, чтобы как можно быстрее поднять карточку с пола и водворить обратно в сумочку.
Но было поздно.
   — Сука! — закричал Аркадий. — Мразь! За штучки своего папаши взялась? Гэбэшная дочка! Шпионить за мной вздумала! Ненавижу! Всех вас ненавижу!
С несвойственным ему проворством Аркадий подскочил к столу и поднял с пола пластиковую карточку. Светлана в ужасе следила за ним. Она еще никогда не видела мужа в таком состоянии. С перекошенным от злобы лицом он схватил карточку и теперь размахивал ею перед Светиным носом. Нотки сочувствия, которые лишь несколько минут назад еще звучали в его голосе, теперь исчезли. Осталась только злоба и ненависть. Именно ненависть.
— Что это такое? Отвечай! — кричал Аркадий.
   Света молчала. Слезы на ее глазах просохли, но она не могла заставить себя произнести ни слова, как будто на нее вдруг нашло оцепенение.
   — Отвечай, или будет хуже!— бесновался