Оборотень

на даче. Это было неожиданно и очень, даже очень интересно.
   Максим нажал на кнопку «Stop», осторожно вынул кассету из магнитофона и прислушался. Аркадий все еще был чем-то занят на кухне. Максим взял первую попавшуюся видеокассету, это оказался «Парк Юрского периода», и поменял местами знаменитый фильм Спилберга и свою неожиданную находку.
   Неподписанную обложку «Сони», в которой оказался теперь боевик с динозаврами, Максим убрал на прежнее место — в самый низ. Затем взял еще какой-то фильм и включил видеомагнитофон.
   В этот момент на пороге появился Аркадий. Он шел с подносом, на котором возвышалось джезве со свежесваренным кофе, две небольшие изящные чашечки, кувшинчик со сливками и блюдце с теплыми гренками.
   — Аркаша, — медовым голосом сказал Максим,— ты просто душка. Кстати, смотрю, у тебя столько фильмов. Одолжи парочку.
   — Бери, — кивнул Аркадий и, подойдя ближе, внимательно посмотрел на стопки видеокассет.
   Максим сделал вид, что рассматривает названия, затем выбрал две, кажется, «Косильщика лужаек» и «Зловещих мертвецов», потом задумался и взял «Парк Юрского периода».
   — Хочу еще раз посмотреть, — сказал он. — Классные там динозаврики.
   И с этими словами он на глазах у Аркадия положил кассеты в сумку.

15 ИЮНЯ
7.00

   Когда утром зазвонил телефон, Турецкий еще спал. Он вскочил с постели, продолжая спать на ходу, однако, когда услышал в трубке знакомый голос Меркулова, сон как рукой сняло.
   — Саша, надо ехать в Феодосию. Сначала мы хотели послать Олега Золотарева, но я решил, что поедешь ты.
   — А это нужно? — спросил Турецкий. — Я тут как раз начал новую линию разрабатывать.
   — Нужно — не нужно, а сейчас за тобой пришлют машину, — усталым голосом сказал Меркулов. — Через двадцать минут будь готов, как юный пионер.
   Положив трубку, Турецкий заметался по квартире в поисках необходимых вещей. Встала Ирина. Услышав о срочной командировке в Крым, она даже слегка обиделась:
   — Ты что, заранее предупредить не мог? Я бы все приготовила.— Она помолчала,— А может быть, и вместе бы съездили… Я так давно не была в Крыму…
   — Да это как-то мгновенно решилось, — бормотал Турецкий, спешно складывая в сумку чистые носки. — Пять минут назад Меркулов позвонил — и на тебе. Мне эта поездка — как кость в горле. И что, ты думаешь, я буду там у моря сидеть? Я же буду свидетелей допрашивать, да мало ли что. Буду крутиться как белка в колесе.
   — Ладно, белка, а бутерброды тебе приготовить? — смирилась Ирина.
   — Сделай там что-нибудь, что получится, — Турецкий сказал это рассеянно, потому что пытался вспомнить, где он в последний раз видел свои плавки.
   Так и не вспомнив, он решил окончательно забыть о них: вряд ли судьба подарит ему час для морского купания.
   — Вот тебе с сыром и с котлетой, — сказала Ира, выглядывая из кухни с пакетом в руках. — Больше ничего нет. Надо было заранее предупреждать.
— Я же говорю, заранее не мог…
   Турецкий бросился к окну и увидел, как к его подъезду плавно подкатила черная «Волга».
— Это за мной!
   Он сунул пакет с бутербродами в сумку, на ходу поцеловал Ирину и выскочил на лестницу.
— Ни пуха! — услышал он за спиной.

7.40

   Из Москвы в Феодосию можно ехать прямым поездом, а можно лететь самолетом до Симферополя и оттуда по крымским дорогам четыре часа трястись на автобусе или три на автомобиле. Турецкий представил пробки, которые были этим летом на подмосковных шоссе, ведущих к аэропортам (сам он уже несколько раз застревал в таких пробках на час и больше), хаос и неразбериху во «Внукове», когда без объяснений снимают один рейс за другим, и уже колебался, не выбрать ли поезд… Но с другой стороны, тридцать шесть часов пути… Безумие какое-то.
   Все решилось проще. Когда Турецкий вбежал в кабинет Меркулова, удивляясь про себя, неужели его шеф так и ночует на работе, Константин Дмитриевич с кем-то говорил по телефону.
— Да, через сорок минут будет. Прекрасно. Он повесил трубку и посмотрел на Турецкого:
   — Договорился с военными. Через пятьдесят минут в Керчь вылетает транспортный самолет. Тебя берут. Ну что ж, с Богом. Будет нечего делать, хоть выспишься. Сколько лет на юге не отдыхал?
   — Да уж не помню, — ответил Александр Борисович, помолчал и вдруг сказал: — Константин Дмитриевич, может, все-таки кого-то другого пошлете… Я тут как раз начал разрабатывать одну версию… Помните, я вам говорил — надо найти осведомителя КГБ по кличке Козочка. Скорее всего, студентка Рижского университета, училась в начале восьмидесятых.
   — И что эта Козочка? — спросил Меркулов. — Почему она тебя заинтересовала?