Оборотень

отпихивает и женщину, а потом сам поднимает пустой стаканчик.
   — Ну что ж вы, женщина, — огорчается наперсточник, — вот же был с шариком, а ваш мужчина пустой поднял. — Он прячет деньги в карман, удрученный ее проигрышем.
   — Да она сейчас отыграется! Женщина, вы же отыграетесь! — переживают добровольные болельщики.
   — Женщина, снимайте кольцо, сейчас миллион выиграете. Вы ногу ставьте на стаканчик, сразу его ногой прижимайте.
   Женщина решается сыграть на миллион. Да и окружающие так за тебя переживают!
   У ловкого наперсточника руки двигаются с огромной скоростью. Угадать, под каким стаканчиком шарик, почти невозможно.
   Турецкий, едва взглянув на местную шайку, сразу понял распределение ролей. Автобус не подходил, и поэтому часть ожидающих невольно стала смотреть на игру.
   — Да беги ты, милая, отсюда скорей. Ноги уноси! Они же — банда! — не выдержав, выкрикнула пожилая крепкая тетка из местных.
   — Мамаша, не мешайте женщине отыграться! — ответил кто-то из «болельщиков».
   «Опять!» — подумал Турецкий, кисло усмехнувшись про себя. Ему так не хотелось вмешиваться. На улице ежедневно происходят сотни и тысячи мелких преступлений. Тысячи мелких пакостников попадаются на пути именно тогда, когда он выполняет более серьезное задание. И вечно желание восстановить житейскую справедливость втягивает его в разные дурацкие ситуации.
   Если бы автобус подошел в эту минуту, он бы, может быть, и уехал, хотя потом некоторое время и стыдил бы себя за то, что не выручил наивную жертву. Но автобуса не было, а женщина уже проиграла кольцо. И теперь вся компания подбивала ее поставить золотые сережки против всего, что она проиграла прежде.
   После долгих колебаний жертва вынула из ушей сережки и протянула их наперсточнику.
— Ну дуреха! — сказала крепкая тетка.
   Турецкий решительно шагнул к компании и в то же мгновение, когда выяснилось, что серьги проиграны тоже, четко, решительно приказал:
— А ну, хватит! Вернуть женщине все!
— Ты чего, мужик! — начал было тот, в белой сорочке.
   — Я сказал — быстро все вернуть! — Он полез во внутренний карман за удостоверением следователя по особо важным делам Прокуратуры РФ, забыв на миг о том, что находится за границей, и здесь он в некотором смысле никто.
   — Я же — медицинский работник, как вам не стыдно! — всхлипнула жертва за его спиной.
   — Пошел ты, козел, отсюда! Следователь сраный, игру ломает! — выкрикнул тот, что в майке, с испитым лицом, также забывший о том, что держава уже распалась.
   — Не мешай женщине отыграться!— галдели «болельщики», плотно окружая его и пытаясь отодвинуть от наперсточника.
   Тут уж надо было не зевать. Еще мгновение, и разыгрался бы обычный сценарий: наперсточник бросился бы бежать, а вся компания кинулась бы за ним, якобы вдогонку.
   Турецкий шагнул к наперсточнику, рванул его на себя и вывернул ему руку за спину. Тот, не удержавшись, тут же взвыл от дикой боли.
   — Да он в самом деле мент, — сказал кто-то из «болельщиков» не то чтобы с испугом, но, по крайней мере, с раздумьем в голосе.
   — Да что вы смотрите! — закричала тетка из местных. — Зовите милиционера, он тут ходил недавно.
   — А что милиция? Милиция с них процент имеет. Их бить надо, всем народом, — вступились парни, недавно подошедшие к остановке.
   — Верни женщине все, — негромко, но назидательно, словно учитель двоечнику, сказал Турецкий, поддергивая наперсточника.
   Наперсточник решился и свободной болтающейся рукой выгреб из кармана кольцо, серьги, купюры и серебряный портсигар. Жертва, увидев свои вещи, заплакала в голос.
   — Сухарь, зачем портсигар-то? Ты ж не у нее выиграл! «Болельщики» уже не скрывали своего знакомства с наперсточником.
   — Возьмите, женщина. Ведь вы же сами проиграли, а теперь плачете! — сказал тот, который помогал ей изо всех сил.
   Жертва, еще не веря в свое счастье, несмело протянула руку за своими драгоценностями и, не надевая их, спрятала в сумочку.
   Турецкий отпустил руку наперсточника и, дав ему легкого пинка, проговорил:
— Чтоб я вас тут больше не видел.
   А жертва, вцепившись Турецкому в руку, вдруг стала жалобно упрашивать:
   — Проводите меня до дома, я вас очень прошу. Эти негодяи отнимут у меня все, я знаю.
   — Ну вот, и дамочку подклеил,— пошутил кто-то из парней.
* * *
   Недавняя жертва, а теперь уже вполне оправившаяся и сразу ставшая обаятельной Алла Петровна, оказалась и в самом деле медицинским работником — да к тому же из подмосковных Мытищ.
   Так и не дождавшись автобуса, они отправились на Малую Караимскую пешком. Сначала женщина опасливо