Оборотень

оттуда привез. Палаток коммерческих повсюду наставили. Наперсточники всякие там.
   Знала бы Ирина, какую проблему сейчас решал ее муж! Муж ее в эту минуту обдумывал, стоит ли воспользоваться следующим концертом Ирины, чтобы взять там Скунса или, по крайней мере, установить за ним наблюдение.
   Конечно, второе появление на концерте, как и первое, не могло быть случайностью. Тоже меломан выискался! Но после той дурацкой ночи, когда он, Турецкий, оказался прикованным наручниками к дверце машины, его знаки внимания к Ирине нельзя было назвать никак, кроме вызывающей наглости. Мало того, что это чужая жена! Мало того, что все службы МУРа и прокуратуры поставлены из-за него на ноги, так он еще является на концерты, дарит чужой жене эти вшивые розы: вот, мол, я туточки, растяпы вы ментовские!
   Во время концерта в гуще публики взять его трудно. Он может такого шороху наделать, что потом не расхлебаешь (Турецкий слишком хорошо помнил, что наделал Скунс в поезде). Наблюдение тоже установить будет непросто. Может быть, устроить маскарад? Переодеть человек тридцать омоновцев в цивильную одежду, они во время антракта изобразят толпу зрителей, постепенно оттеснят от Скунса публику и возьмут его в плотное кольцо.
   Турецкий представил тридцать этаких Миш Завгородних в цивильном платье, которые рядами входят в Концертный зал имени Чайковского, и ему самому стало смешно. Нет, Скунса на мякине не проведешь.
Ирина молча пила свой чай, о чем-то задумавшись.
   Турецкий снова, как в прошлый раз, когда она явилась с букетом, почувствовал ощутимый укол ревности.
   — Можешь себе представить, — сказал он, делая вид, что ничего не происходит, — был в Феодосии, а моря так и не видел, не то чтобы купаться. Общался с самыми что ни на есть старушками. Одна, можно сказать, подруга самого Айвазовского!
   — Ну ты скажешь! — рассмеялась Ирина, оторвавшись от своих мыслей. — Айвазовский умер в начале века.
— Ну вот тогда она с ним и дружила.
— Ну что ты там накопал, если серьезно?
   — Если честно — абсолютно ничего, а если серьезно — у тебя есть тысяч тридцать? — спросил Турецкий, поскольку приобретения в дом Лоры несколько подорвали его бюджет.
   — Господи! Неужели все промотал? У меня бумажки по пятьдесят, две остались, последние. А Нине надо бы купить летнее платьице и сандалики.
—     Через три дня получка, — успокоил ее Турецкий.

17 ИЮНЯ
Утро

Утром Турецкий снова поехал в «Останкино».
   Лора обещала ему устроить неформальную встречу с тем самым техником. «Он тебе все расскажет», — уверяла она.
   Была суббота, и к окошку пропусков очередь была небольшая. Когда Турецкий подошел к окошку, выяснилось, что на этот раз пропуск ему не заказан. Это казалось нелепой случайностью, и Турецкий протянул женщине, сидевшей за стеклом, свое служебное удостоверение.
   — Я же вам повторяю, на вас пропуск не заказан! — отрезала женщина.
   — Но у меня договоренность, — растерялся Турецкий. Обычно удостоверение действовало, как «Сезам, откройся!». Но только не в «Останкине».
   — Если на вас нет заказа, я не могу вам выписать пропуск! А без пропуска вас никто не пропустит, будь вы хоть сам… — женщина не уточнила, кто именно.
— Позвоните Ларисе Игнатовой.
— А кто такая Игнатова, откуда я знаю?
   — Лариса Игнатова, координатор с канала «3×3». Убедитесь сами, зачем мне выдумывать.
   — Что вы мне суете свои документы! Зачем они мне нужны! Я же вам повторяю, на вас пропуск не выписан.
   — Ну так позвоните Игнатовой, я вас только об этом и прошу!
   — А я вам повторяю, что у нас здесь сотни людей, и я вашей Игнатовой знать не обязана!
   Этот разговор был бесконечен. Все кругом нервничали, стоявшие сзади требовали, чтобы Турецкий немедленно освободил место у окошка.
   Тут дверь в бюро пропусков открылась и вбежала Лора. Она запыхалась от бега, а ее тяжелая грудь мерно колыхалась под обтягивающим свитерком.
   — Ты почему не идешь? — налетела она на Турецкого. — Он должен уже уезжать на съемку!
— На меня пропуск не выписан.
   — То есть как? — Лора в недоумении уставилась на него. — Я своей рукой сегодня утром внесла тебя в список.
— Тем не менее, — развел руками Турецкий.
   — Бред какой-то… — покачала головой Лора. — Ну ладно. Паспорт у вас с собой? — быстро спросила она Турецкого, который успел прийти в состояние полного отчаяния. Дело в том, что старший следователь по особо важным делам, не боявшийся никого и ничего, пасовал перед тупоголовой российской бюрократией.— Пойдемте быстрее, я скажу, чтобы вас пропустили так
   Наблюдавший эту сцену полноватый мужчина, стоявший за Турецким,