Оборотень

красовался такой же треугольник, но острием вверх. Он толкнул первую и оказался в мужском туалете.
   Тут, по счастью, никого не было. Турецкий быстрым движением открыл свой «дипломат», вынул оттуда драгоценную кассету, которую ему передал Глеб, и стал запихивать ее во внутренний карман пиджака. Кассета не желала там умещаться, и Александру Борисовичу ничего не оставалось, как заложить кассету сзади за брючный ремень, который он постарался затянуть потуже.
   История с исчезновением оригинала кассеты из архива ему очень не понравилась. Так же как и то, что чья-то невидимая рука вычеркнула его фамилию из списка, представленного в бюро пропусков. Это, конечно, могла быть оплошность, случайность. Но интуиция подсказывала Турецкому, что тут была замешана чья-то злая воля.
   Турецкий затягивал ремень, когда дверь туалета открылась и вошел мужчина в темном рабочем халате. Александр Борисович спокойно подошел к рукомойнику и, поставив «дипломат» рядом с собой, принялся мыть руки, углом глаза наблюдая в зеркало за вошедшим.
   Рабочий сделал свои дела и вышел. Турецкий вытер руки носовым платком и только тут обнаружил, что «дипломат» исчез. На миг он подумал, что все это ему примерещилось. Он встряхнул головой, но «дипломата» не было.
   Не теряя ни минуты, Турецкий выскочил в пустой коридор. Откуда-то из соседней двери вышла тетка с грудой папок.
   — Вы рабочего не видели, такого, в темном халате? — бросился к ней Александр Борисович.
Та только недоуменно пожала плечами.
   «Хорошо, что я успел переложить кассету», — подумалось Турецкому. Ничего особенно важного в «дипломате» не оставалось — деньги и документы он всегда носил при себе. «Сейчас они увидят, что «дипломат» пуст», — сообразил Турецкий.
   Он помнил, что сейчас ему надо повернуть направо, и он окажется в глухом отрезке коридора, где почти не было дверей.
В это время в коридоре внезапно погас свет.
   Вместо того чтобы идти к лифту, Александр Борисович резко повернул обратно и вошел в первую попавшуюся дверь.
   Это оказалось довольно большое помещение. Стоял стол, несколько стульев и большой студийный видеомагнитофон. За столом перед микрофонами сидели люди в наушниках На экране перед ними шла серия очередного мексиканского сериала. Черноокая стройная красавица проникновенно смотрела на мужественного красавца.
   — Роберто, неужели ты меня больше не любишь? — воскликнула в микрофон полная дама.
   — Я люблю тебя по-прежнему, — с придыханием ответил унылый лысый господин, сидевший от нее слева.
   «Дубляж», — понял Турецкий. Он скользнул к столу и бесшумно присел рядом с актерами. Те если и заметили его появление, то никак не отреагировали — они ни на миг не могли оторваться от листков с текстом.
   По-видимому, один Турецкий заметил, как дверь сзади бесшумно открылась, в ней возник какой-то темный силуэт. С полминуты этот некто вглядывался в сидящих за столом. Затем дверь также бесшумно закрылась. Александр Борисович не знал, заметили его или нет.
   Он огляделся и увидел, что в помещении, где шел дубляж, имелась еще одна дверь в смежную комнату. Не медля ни секунды, Турецкий встал из-за стола и, ступая как можно тише, метнулся к двери. Она оказалась открытой.
   «Вернись, я все прощу!» — со стоном в голосе воскликнула полная дама.
   Турецкий закрыл дверь и оказался в совершенно темном помещении. Он ощупью стал пробираться вдоль стены, пока не нащупал тумблер выключателя.
   Мигнула и вспыхнула под потолком лампа дневного света — Турецкий оказался в небольшой аппаратной, где на стеллажах вдоль стен стояли разнообразные звукозаписывающие приборы. Выхода отсюда не было.
   Турецкий выключил свет, прижался к стене справа от двери и стал ждать, спиной и поясницей ощущая очертания злополучной кассеты. Значит, есть на ней что-то такое. Теперь он уже не сомневался, что убийство Ветлугиной каким-то образом связано с тем интервью. Недаром незнакомый противник делает все возможное, чтобы отнять ее у Турецкого.
Ждать пришлось недолго. Его конечно же засекли.
   Александр Борисович услышал, как дверь снова открылась, как тихо шикнул на вошедших кто-то из дублеров. Кто-то рванул снаружи дверь, за которой скрывался Турецкий. Он знал, что за дверью они не смогут увидеть ничего, кроме полной темноты, и решил этим воспользоваться.
    Как только дверь открылась, он, нагнувшись вниз, резко ударил ребром ботинка туда, где должна находиться голень противника. Это очень болезненный удар, и, если удастся попасть в нужную точку, он может считать, что ушел.
   Нога Турецкого скользнула по чему-то твердому, кто-то вскрикнул и тут