Оборотень

понес его по направлению к подъезду. Передав ему Вадима, Вика едва не свалилась от внезапно накатившего изнеможения и дурноты. Она справилась с собой и побежала следом за Ваней.
* * *
   Первым подоспел на своей иномарке Антон Меньшов и с ним — поднятый по тревоге Ассаргадон. Потом примчался Алексей, выдернутый откуда-то звонком сотового телефона. Приехали Варсонофий, «националист» и Утюг… и только тогда Вика расплакалась. Слезы хлынули так внезапно, что она еле успела вскочить с кресла и выбежать в ванную. Плакать при Вадиме было решительно ни к чему. Эйно пошел было за ней, но его удержали.
   Отревевшись, Вика посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась опухшему от слез отражению. Полиловевший глаз, на лбу шишка, возле ноздрей — плохо смытая засохшая кровь. Ей, оказывается, еще и нос расквасили. О таких мелочах, как порванное и перепачканное платье и погибшие астигматические очки, уже вовсе не стоило говорить. Вика впервые подумала о том, который вообще час и что скажет мама. Отжав полотенце, она сунулась в комнату, но вспомнила, что телефон вынесли в кухню.
   На кухне Вика увидела Алексея. Он стоял к Вике спиной, глубоко засунув руки в карманы. Фенечка, наконец-то переставшая мяукать, сидела прямо на его пыльных кроссовках. Вика протянула руку к телефону, покосилась на Алексея и неожиданно заметила, что его трясет. А также что он впервые не разулся. Он почувствовал ее взгляд и обернулся. Лицо было деревянное, ничего не выражавшее, только глаза показались ей двумя дырами в темноту за окном. Он нагнулся за кошкой и молча вышел, чтобы не мешать ей объясняться с родителями.

Поздно вечером

   Объяснение с родителями вышло совершенно ужасным. Трубку сняла мама, по-видимому так и сидевшая у телефона. Наверное, звонок дочери доставил ей величайшее облегчение, но слушать мама ничего не захотела, а в голосе прозвучали ледяные рыдания:
— Немедленно марш домой!..
   Последовали короткие гудки. Вика опять набрала номер. На сей раз трубку долго не брали. Потом к телефону подошел папа. Он был менее подвержен всплескам эмоций, но тоже не пожелал выслушивать никаких оправданий и объяснений. Зато Вика узнала, что целенаправленно вгоняет родителей в могилу. Что мама два раза пила валокордин, а ей нет до этого ни малейшего дела. Что она связалась с какой-то уголовной шпаной. И наконец, если она немедленно не прибудет домой…
—     Я сейчас не могу! — сказала Вика. — Я у Вадима и… Папа положил трубку. Это означало — или этот тип, или мы. Вика снова всхлипнула, утерлась скомканным полотенцем и пошла обратно в комнату, ощущая странную пустоту.
   — В милицию? Ой, да не смеши, — вполголоса говорил в прихожей Монгольскому Воину Варсонофий.— Фамилию Аристов слышал? Ага, тот самый. Депутат думский. В десяти комиссиях заседает.
   — Вадька еще виноватым окажется, — все с той же неприятной улыбкой подтвердил стоявший рядом Алексей. — Не дай Бог, если в драке пальчик кому-нибудь поцарапал.
   — Ну это ты уже палку перегибаешь,— усомнился Иван. — Герой все-таки…
   — А ты не слышал, — спросил подошедший Утюг, — как таким героям говорят в кабинетах: катись колбасой, я тебя туда не посылал?..
Алексей молчал.
   Вика села прямо на пол возле дивана, взяла руку Дроздова и прижалась к ней лицом. Вадим погладил ее по щеке, легонько взял двумя пальцами за нос. Вика подняла глаза и увидела, что он улыбнулся. Она чуть снова не разревелась при виде этой улыбки. Потом его ладонь обмякла: это начал действовать укол, сделанный Ассаргадоном.
   — Спит! — шепнул ей на ухо беззвучно подошедший эстонец. И рассудительно добавил: — Давай-ка мы тебя домой отвезем.
   Вика, полностью потерявшая способность к умственной деятельности, только тупо кивнула. Она погрузилась в меньшовский БМВ как была, в чьей-то объемистой рубахе поверх неприлично порванного платья. Эйно сел за руль. Расстояние было плевое, километра два с половиной, добрались в один миг.
   Дверь открыла мама. От нее действительно пахло сердечными лекарствами. Известное дело: в интеллигентных семьях патрончик валидола есть редуцированный вариант скалки, с которой встречают загулявшую девицу люди попроще. При виде дочери, выглядевшей, как после кутежа с дракой, Анастасия Леонидовна выставила перед собой ладони и позвала мужа:
— Андрей! Андрюша!.. За что?!
   До Вики не сразу дошло, — мама говорила совсем не о том, ЗА ЧТО могли отколошматить ее и Дроздова уличные подонки. Мама имела в виду совершенно иное: ЗА ЧТО НАМ ПОДОБНОЕ НА СТАРОСТИ ЛЕТ?.. Вика попыталась схватить маму за руки:
— Там компания была, пьяные, на Вадима напали…
   Все это напоминало дурной сон. Мама, всегда такая понимающая