Оборотень

самый конец дня. Катя собиралась домой — на столе стоял ее кожаный рюкзачок.
   — Вы к Максиму? — спросила она, подняв на Турецкого тревожный взгляд. А когда Александр Борисович утвердительно кивнул, сказала: — Вы так его испугали в прошлый раз…
   Турецкий только пожал плечами. Он бы хотел испугать этого пройдоху навсегда, да только этого не позволяла профессиональная этика.
   Когда Турецкий открыл дверь кабинета, Максим стоял у окна и смотрел вниз на расстилающуюся перед ним Москву. Он не повернул головы на шум открывающейся двери, и, только когда Турецкий сказал: «Максим Евгеньевич, добрый вечер», обернулся на вошедшего. Его красивое лицо исказила гримаса какого-то сильного чувства, не то страха, не то злобы. Правда, через миг оно снова приняло свое обычное приветливое, хотя и чуть насмешливое выражение.
   — Добрый вечер, господин следователь, — сказал он тоном героя из американского детектива. — С чем пожаловали?
   — Да вот хочу спросить вас кое о чем, — в тон ему ответил Александр Борисович.
   — Я уже рассказал все, что знаю, — развел руками Максим. — Но если есть еще вопросы, что ж, с удовольствием на них отвечу.
— Вам известно, зачем Ветлугина летала в Ульяновск?
   — В Ульяновск?— недоуменно переспросил Максим, как будто слышал об этой поездке впервые.
   — Да, — подтвердил Турецкий и нарочито удивился: — Разве вы не слышали об этом?
   — Да, Алена что-то такое говорила,— томно ответил Максим. — Но вы знаете, я не очень следил за ее передвижениями. У меня столько работы в «Пике», что не до чужих дел. Конечно, мы были с ней друзья, но она работала на телевидении, я — в рекламе… Иногда наши интересы пересекались, я давал ей интервью, кстати, выручил ее…
   «Скоро он скажет, что вообще был знаком с Ветлугиной только шапочно», — с отвращением подумал Турецкий.
— Но вы слышали, что она летала в Ульяновск?
— Да, что-то слышал.
   — Вам известно, что она искала женщину по кличке Козочка?
   — Женщину? По кличке Козочка? Понятия не имею! — в глазах Максима промелькнула усмешка, очень не понравившаяся Турецкому.
— Подумайте, — серьезно повторил он.
   — Чего тут думать! — Максим, как показалось Александру Борисовичу, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться ему в лицо. — Понятия не имею! О чем вы спрашиваете, гражданин следователь? О женщине по кличке Козочка. Это что, уголовница какая-то? На кой черт она Алене?
   — Хорошо, — сухо оборвал его веселье Турецкий и спросил вовсе не то, что собирался: — Вы могли бы назвать имена тех на канале «3×3», кто за спиной Ветлугиной сотрудничал с Асиновским. — Он чуть не добавил «И оказался такой же продажной шкурой, как и ты».
   — Ну, я не знаю… — снова замялся Максим, — я на телевидении так, сбоку припека… Ну были какие-то мелкие личности…
— Куценко? — подсказал Турецкий,
— Ну, да, кажется, Куценко, — кивнул Максим.
   — Хорошо, и последний вопрос. Вы не думаете, что убийство Ветлугиной может быть как-то связано с партией Национальной гордости?
   — А вот это может быть, — оживился Максим. — Они же просто фанатики. В этом лично я был уверен с самого начала.
   — Но на допросе в ночь убийства вы сказали, что убеждены в том, что убийца — известный киллер, у которого Ветлугина накануне брала интервью?
   — Да, я это говорил, — кивнул головой Максим. — И одно не противоречит другому. Националисты могли действовать руками этого Скунса. Наняли его. Это случается.
   — Вы ведь присутствовали на записи интервью со Скунсом. — Турецкий утверждал, а не спрашивал.
-Да.
   — И у вас сложилось мнение, что он сможет, если получит заказ, спокойно пойти и убить Ветлугину? Кажется ли это вам психологически достоверным?
   — Конечно, — кивнул Максим, — отвратительная беспринципная личность. А возможно, и садист, которому нравится процесс убийства. Такие-то и идут в киллеры. По зову души, так сказать.
И он скорчил презрительную гримасу. «А ты куда подался по зову души, подонок?» — подумал Турецкий.
Больше он ни о чем не стал спрашивать Максима Сомова. Теперь он был уже совершенно уверен в том, что сказать правду этот «петюнчик» может только по ошибке. А еще подумалось: «Жаль, Снегирев не слышал своей отменной характеристики».
   И все же поход в «Пику» был не окончательно бесполезным. Подтвердились подозрения Турецкого насчет Куценко. Хотя с другой стороны, это бесполезный факт — нельзя же человека отдавать под суд только за то, что он сволочь. Интереснее было другое — реакция Максима на Козочку. Она была какая-то странная. Но в чем состоит эта странность, сам Турецкий до конца не понимал.

Поздний вечер

   Веселый аттракцион с некоторых