Оборотень

десять было назначено экстренное совещание. Турецкий пришел к Меркулову чуть раньше.
   — Слушай, что за дамочка там на телевидении настырная такая? — раздраженно спросил Меркулов вместо приветствия. — Ты ей не давал моего телефона? Где-то его выкопала. Каждые полчаса звонит, требует, чтобы я ей сказал, по какому телефону тебя можно найти. У нее какие-то чрезвычайные новости о Ветлугиной.
   — Добровольная помощница,— отмахнулся Турецкий. — Каждый день мне звонит и по большому секрету сообщает, что Ветлугина кофе пила не с сахаром, а с сукразитом, а губы красила темной помадой.
— Так пошли ее…
— Да я уже посылал!
   Меркулов, сам перевидавший не одну дюжину добровольных помощников и помощниц, отнесся с пониманием:
— Понятно. Будем разговаривать соответственно. Скоро подошли другие сотрудники. Вбежал взъерошенный Олег Золотарев.
Раздался телефонный звонок. Турецкий поднял трубку.
— Прокуратура.
— Это Романова. Без меня не начинайте, еду.
   — Хорошо, Шура, без тебя не начнем, — ответил Турецкий.
   — Это ты, что ли, Сашок? Позвони на телевидение, в чем там дело? — И так как Турецкий в ответ молчал, продолжала:— Звонят какие-то полоумные, требуют, чтобы я их срочно соединила с тобой. Я спрашиваю о причине, говорят: сверхважные, сверхсрочные сведения. Но могут сообщить их только Александру Борисовичу Турецкому. Так что звони.
   — Спасибо, сейчас позвоню, — отозвался Турецкий, но звонить не стал.
   Через пять минут телефон зазвонил снова. Это снова была Александра Ивановна.
   — Опять я, — голос Романовой за эти пять минут изменился. Говорила она то ли подчеркнуто сухо, то ли устало. — Ты только не нервничай. И Меркулова подготовь. — Турецкому стало очевидно, что нервничает она сама. — Только что сообщили…
— Что? Кто?
— Убит Максим Сомов. — ЧТО?!
   Это было уже слишком. Немедленно встали в памяти слова Снегирева: «Вот сделает ему кто солнечное затмение, опять на меня станете думать?»
   Скунс был прав. На него. На кого же еще думать? Избил малолетних подонков на Крымском мосту, а среди них Аристова этого, чтоб ему… Теперь уже не важно, он — не он, папаша за сыночка отомстит. Повесят все на Снегирева. И точка.
   В кабинете было душно. Лениво вращал лопастями вентилятор, гонявший туда-сюда спертый воздух.
* * *
   Наконец все собрались, и началось экстренное совещание. При этом все его участники, и Турецкий, и Меркулов, и Романова, и Олег Золотарев, знали, что собрались просто так, для галочки. Потому что по правде надо не сотрясать воздух речами, а действовать, опрашивать, осматривать, думать, наконец.
   Как и следовало ожидать, явился собственной персоной Виктор Николаевич Аристов, который вне себя от ярости требовал принести ему голову Скунса. Лучше всего отрезанную и на блюде. Только что слюной не брызгал.
   Турецкий, заранее пристроившись у стены, старался не вслушиваться в слова разгневанного папаши.
   Александр Борисович думал о том, что сообщила ему Романова. Убит Максим Сомов. Эта новость потрясла его. Но вовсе не потому, что рекламный мальчик был ему симпатичен, напротив, Турецкий редко испытывал к людям такую антипатию. Максима ему не было жаль ни капли.
   И все же трудно с легкостью переварить сообщение о гибели человека, с которым ты разговаривал только вчера.
   Турецкий был уверен, что это убийство самым прямым образом связано с убийством Ветлугиной. Почему Турецкий так думал, он, наверное, и сам не смог бы толком объяснить, но интуиция следователя со стажем подсказывала, что эти преступления связаны, а если так, то второе непременно прольет свет на первое.
   Еще до начала совещания он вкратце выяснил у Романовой подробности. Александр Борисович втайне надеялся, что почерк убийства будет сходным с убийством Алены. Но нет. Оказалось, что Максима просто-напросто шлепнули из пистолета ТТ, когда он поздно вечером возвращался домой. Однако было одно важное обстоятельство — накануне убийства, а возможно, в то же самое время, когда некто поджидал Максима у входа в собственный подъезд, неизвестные проникли к нему в квартиру и одновременно в офис «Пики». Последнее было и вовсе неправдоподобно, поскольку рекламное агентство находилось в высотном здании на Юго-Западе, где день и ночь сидела охрана и проникнуть куда было не так-то просто.
   И в квартире, и в офисе все было перевернуто, и в то же время, как следовало из показаний тех, кто знал Максима, бывал у него дома и в офисе, все ценности остались на месте — преступники оставили и деньги, и аппаратуру, и антиквариат. Ясно было одно — у Максима что-то искали. И это что-то было самым прямым образом связано