Оборотень

он оставался в тени.
   Другими словами, Максим Сомов просто-напросто украл у Алены бриллиантовую подвеску.
   Это еще раз подтверждало мнение о Сомове как о последнем подонке и мерзавце, но никак не могло быть причиной его убийства.
   — Что в конверте? — спросил Турецкий. — Надеюсь, не покаянное письмо.
   Письма в конверте не оказалось. Зато нашлась пластиковая карточка размером с календарик, на которой были изображены взявшиеся за руки детишки.
   Александр Борисович недоуменно вертел ее в руках. Это должна быть ценная вещь, иначе зачем бы Максим положил ее в этот пакет. Турецкому эта карточка действительно что-то напоминала, где-то он видел такие. Но где?
   — Семен Семенович, — он обернулся на Моисеева, который в этот момент вставлял в видеомагнитофон кассету.
— Сейчас, Саша, давайте разберемся со всем по порядку.
   Никто из них и не ожидал увидеть на экране знаменитый фильм Спилберга. Но то, что действительно оказалось на кассете, заставило Турецкого подскочить на месте.
   С первого же кадра Турецкий понял, что уже видел эту пленку. Это было полное интервью Алены Ветлугиной с Юрисом Петровсом, копию которого Турецкий уже видел.
Но как она попала к Максиму Сомову?
   Мысли Турецкого лихорадочно перескакивали с одного события на другое. Теперь кое-что прояснялось, но сразу же возникали и новые вопросы.
   Кто-то в «Останкине» охотился за записью этого интервью. Всего копии было четыре. Первую, основную, Алена увезла в Ригу по требованию Юриса Петровса. Осталась еще одна, которую сдали в архив. Отсюда ее взял Глеб, чтобы скопировать для своей домашней фильмотеки. После этого пленка из архива исчезла. Похититель не мог знать о том, что пленку скопировали, потому что Глеб брал кассету без записи в журнале. Он изъял копию из архива и на этом успокоился. Глеб же в свою очередь еще раз скопировал пленку, сделав четвертую копию. О существовании двух новых кассет неизвестный похититель узнал, скорее всего, в тот день, когда Турецкий приехал за кассетой в «Останкино». Он взял копию № 3 у Глеба из стола и пытался отнять у Турецкого копию № 4. Это ему, к счастью, не удалось.
   Хотя Турецкий до сих пор, хоть убейте, не понимал, что там такого, в этом интервью…
Значит, что-то было.
   И сейчас перед ним лежала одна из кассет. Либо копия № 2, похищенная из архива, либо копия № 3, украденная у Глеба из стола.
   И то и другое запросто мог сделать сам Максим, на телевидении он был свой человек. Но почему эта пленка представляла такой интерес, так что ему даже пришлось ее прятать, было непонятно. А ведь, возможно, и в «Пике», и дома у Сомова искали именно эту кассету…
   Возникала другая версия. Шантаж. Максим шантажировал кого-то, кто хотел уничтожить все записи того злополучного интервью. Этот НЕКТО был уверен, что копий не осталось, Максим же довел до его сведения, что есть еще одна. Та, которую он взял у Глеба.
   Турецкий стал мысленно прокручивать интервью с Юрисом Петровсом. Нет, как и раньше, у него не появилось ровным счетом никаких идей. Ну, не считать же всерьез, что все это дело рук каких-то спятивших латышских националистов.
А к чему еще тут эта карточка…
   Турецкий только сейчас осознал, что все время крутит в руках непонятную пластиковую карточку.
   — Как вы думаете, Семен Семенович, а это что? — спросил Турецкий, обращаясь к Моисееву.
   — Вы же молодой человек, Саша, а зрительная память у вас уже никуда не годится, — покачал головой Моисеев. — Это же карточка из «Глории», из сыскного агентства Славы Грязнова, вспомнили?
   И, едва попрощавшись с Моисеевым, Турецкий пулей вылетел из лаборатории и бросился вниз к ожидавшему его автомобилю.

18.00.Агентство «Глория»

   Турецкий примчался в агентство к Грязнову практически перед самым закрытием. Слава уже запер всю документацию в сейфы, у входа разместилась охрана.
   — Привет работникам прокуратуры! — сказал он, когда в приемной появился Турецкий. — Ну что, еще что-то надыбал?
   Турецкий, ни слова не говоря, положил перед ним пластиковую карточку со взявшимися за руки ребятишками.
— Твое? — коротко спросил он.
С минуту Грязнов осматривал карточку.
   — Наше, судя по всему. Сейчас проверим. Я тут, правда, уже все поставил на сигнализацию, ну да ради такого дела…— Пока он возился, снимая с сигнализации сложную компьютерную сеть, Турецкий осматривал антикварную мебель приемной «Глории».
   — Да, ты тут неплохо устроился, — сказал он, но зависти никакой не испытывал. Не хотел бы он здесь работать.
   — Так, — деловито сказал Грязнов, вставляя карточку в прорезь компьютера,— слежка за объектом