Оборотень

лицо, какими всегда бывают эти искусственные портреты.
— Вроде где-то я его видал… — наконец сказал он. Турецкий напрягся.
— Где же?
   — Не, не помню, — покачал головой Бояркин. — Но вроде видал…
   Он посмотрел на Турецкого, потом на своего начальника и только беспомощно пожал плечами.
— Ладно, иди, — махнул рукой Вячеслав Иванович.
   — Погоди, — остановил Петю Турецкий. — Ну хоть он у тебя ассоциируется с кем-нибудь?
Бояркин чуть не плакал.
   — Нет. А может, я его и не видел, может, только показалось… Пока наблюдение ведешь, столько людей перевидаешь…
— Черт! — Турецкий в сердцах ударил по столу. Голуб как будто просачивался сквозь пальцы.

18:30

   Александр Борисович медленно ехал обратно в прокуратуру. Его «тройка» еле ползла в ряду машин. Но он даже и не замечал этого. Он снова и снова прокручивал в памяти злополучное интервью. В нем было зашифровано нечто, что, несомненно, пролило бы свет на причины убийства Ветлугиной. В этом Турецкий не сомневался. Но что это было? Какие вопросы Алены, какие ответы Юриса Петровса могли стать роковыми? Почему велась настоящая охота за копиями этого интервью, причем кто-то, несомненно, хотел их уничтожить все до единой?
   Ясно было одно — в этой записи содержалось нечто такое, что чрезвычайно компрометировало кого-то. Будущего убийцу Ветлугиной. Первым эту загадку разгадал Максим Сомов. Он, пока неизвестно каким образом, завладел копией интервью и тем самым получил власть над убийцей Алены. Стал шантажировать его, угрожая раскрытием тайны. Однако тот, кто решился на убийство популярнейшей в стране тележурналистки, не остановился, разумеется, перед убийством куда менее известного рекламного мальчика. Там был всероссийский траур, здесь — строка в криминальной хронике. _
Опять одни вопросы, и никаких ответов.
С другой стороны, все-таки что-то прояснилось…
   Турецкий попытался вообразить рассудительного Меркулова, который наверняка указал бы на положительные результаты, которых добилось следствие. Ну конечно, какие-то результаты были. Например, теперь Турецкий и Меркулов окончательно убедились, что убийство Ветлугиной никак не связано с передачей о киллере, хотя Аристов и кое-кто в милиции по-прежнему держится за эту удобную для них версию. То, что Ветлугина была убита в то время, когда транслировалась передача о наемном убийце, — всего лишь совпадение. Но оно далеко всех увело. Нет, Турецкий в сердцах махнул рукой, Снегирев здесь ни причем.
   К убийству самое прямое отношение имеет запись интервью с Юрисом Петровсом.
   Не просто само интервью, а запись этого интервью! Могло произойти нечто, что не попало на кассету. В студию ведь кто только не заходил, как рассказывал Глеб. Максим, Асиновский, Куценко… Придорога чуть не свернул аппаратуру. Но почему тогда такое стремление уничтожить запись? Все опять рассыпалось и не желало складываться в целую картину.
   Теперь Голуб. Как будто этот человек не имеет никакого отношения ни к Риге, ни к телевидению, ни даже к самой Ветлугиной. Жулик среднего пошиба, наживающий состояние на приватизации. Что у него может быть общего с Ветлугиной? Возможно, после приватизации рыбоконсервного завода решил отхватить себе кусок на канале «3×3»? Это кажется почти невероятным, но тем не менее факт остается фактом: именно Голуб заказывал слежку за Ветлугиной. Причем произошло это сразу же ПОСЛЕ записи интервью с рижанином.
   Версию о том, что Голуб может быть агентом рижских националистов, Турецкий отмел сразу как совершенно абсурдную. Не будет фанатик заниматься такими делами, как организация ЧИФа «Заполярье».
Но как-то Голуб связан с Ригой. Как?
   В памяти всплыло имя, которое упомянула в интервью Алена: Гринберг. Да-да, Михаил Семенович Гринберг. Причем она сказала о нем «мой знакомый предприниматель»…
   Турецкий даже на миг от досады бросил руль. Надо же так проколоться! Нужно было немедленно разыскать этого Гринберга. Уж этого-то найти, наверно, совсем не сложно.
   Только теперь Турецкий заметил, что стоит в пробке уже двадцать минут. От нетерпения он нервно закурил. Сейчас же, сию минуту, как только он переступит порог прокуратуры, нужно немедленно послать запрос на розыск проживающего в Москве предпринимателя Гринберга Михаила Семеновича, уроженца города Риги, год рождения предположительно в промежутке 1955—1965.
   Ну конечно! Надо было сделать это давно, через секунду после того, как он вообще услышал это имя. Сколько времени в результате упущено даром! Мысли его лихорадочно скакали. Ведь Глеб сказал, что Гринберг приходил смотреть запись! Значит, он знал