Оборотень

ее содержание, знал весь скандал, который разыгрался вокруг нее. Кстати, на телевидении он мог встретиться и с Максимом Сомовым…
   Мелькнула шальная мысль — а не Гринберг ли и является этим самым Голубом? Приватизация, акции — это по его предпринимательской части. Говорят, Голуб не похож на еврея. Это не основание. Сколько угодно можно найти белокурых татар, евреев, ничем не напоминающих Сару и Абрама из анекдотов, русских, которых принимают то за грузина, то за дагестанца.
   Гринберг — он же Голуб! Это сразу же все ставило на свои места. Он занимался организацией фальшивых ЧИФов, приватизировал в свою пользу мелкие предприятия по стране. В Кандалакше вышла осечка со Степаном Прокофьевым. Пришлось его убрать. Возможно, в Россию Гринберг уехал из Латвии, чтобы замести следы, поскольку здесь еще не знали о его криминальном прошлом. Недаром в Латвии ему не дают гражданства.
   Далее, рассуждал Турецкий, приезжает Юрис Петрове — из Риги, где Гринберг, судя по интервью, также родился и вырос. Он был знаком с Петровсом — это совершенно очевидно и по реакции самого Петровса. Ему что-то известно о прошлом Гринберга, что-то очень важное.
   Турецкий на миг сосредоточился и вспомнил, что именно на упоминании о Гринберге Петрове потребовал прекратить запись. Да-да, именно так! Конечно, он прекрасно знает Гринберга. Знает, что представляет из себя эта птица. А Алена называет его «мой знакомый предприниматель», тем самым в глазах Петровса становясь как бы его соучастницей. Неудивительно, что он не хочет иметь дело с тележурналисткой, которая сотрудничает с такими, как Гринберг!
   Петрове может разоблачить Гринберга перед всем светом. И ОН ЭТО ПРОИЗНОСИТ. Хотя никто, в том числе сама Ветлугина, не догадывается о реальном смысле его слов. Но сам Гринберг, просматривая запись, сразу соображает, в чем дело. Далее Алена летит в Ригу, чтобы решить вопрос об интервью, а Гринберг, возможно, думает, чтобы собрать на него дополнительный компромат. Да, конечно, Гринберг теперь уверен, что Ветлугина копает лично под него. Он устанавливает за ней слежку, чтобы выяснить, как идут ее дела, что ей удалось раскопать. Алена тем временем летит в Ульяновск…
   Мысли Турецкого прервал настойчивый гудок сзади. Оказалось, что полоса перед ним давно очистилась, и теперь он, стоя посреди проезжей части, не дает двинуться машинам сзади. Турецкий нажал на газ, и его «тройка» рванулась вперед.
   Он спешил в прокуратуру, с тем чтобы сразу же по приезде отдать распоряжение о задержании Михаила Семеновича Гринберга.

19.00

   В дверях прокуратуры Турецкий столкнулся с Моисеевым. Старый криминалист как раз уходил домой.
   — Какие-то новые факты, Саша? — спросил он, прерывая поспешные извинения Александра Борисовича.
   — Гринберг!— воскликнул Турецкий.— Помните, из интервью с рижанином? Гринберг, он же Голуб!
   — Вот так? — поднял брови Моисеев. — Пойдемте, вы мне все подробно изложите.
   Турецкий пулей влетел в кабинет, бросился к телефону и позвонил в МУР с указанием срочно начать розыск Михаила Семеновича Гринберга, уроженца города Риги.
   — Значит, вот вы пришли к какому выводу, — задумчиво говорил Моисеев. — Гринберг…
— Очевидно, что Петрове знал какую-то его тайну…
   — Вы хотите сказать, что Гринберг был агентом КГБ в начале восьмидесятых?
— Агентом КГБ? — переспросил Турецкий.
   — Ну, конечно, Саша,— улыбнулся Моисеев.— Я как раз хотел вам звонить. Я ведь тоже думал по поводу этого интервью… Ну что уж в нем такого… И почему Ветлугина летала в Ульяновск… Скорее всего, дело обстояло так Петрове запретил показ интервью по телевидению, Алена пыталась его уговорить, и он потребовал, так сказать, оплаты. Не в виде денег, нет. Он требовал у нее, чтобы она выяснила, кто скрывался за кличкой Козочка. Конечно, удобнее всего было бы выяснить биографию этого Петровса, но боюсь, латвийская полиция нам навстречу не пойдет. Но моя гипотеза такова: Петрове пострадал от рук КГБ, причем донос на него написал агент по кличке Козочка. Как Петровсу стало известно это имя, мы не знаем. Это какая-то оплошность в работе ведомства, но они тоже люди и тоже совершают ошибки.
Он всю жизнь мечтал найти эту Козочку, хотя бы узнать, кто она. И вот случай — видная российская тележурналистка…
   — Семен Семенович, — перебил его Турецкий, — а мог он решить, что Ветлугина и есть эта самая Козочка?
   — Ну о чем вы, Саша? — укоризненно покачал головой Моисеев. — Могла ли Ветлугина в начале восьмидесятых в Риге быть как-то причастной к КГБ?
   — Я же не о том, была ли она причастна или нет, — кипятился Турецкий, — а о том, не мог ли так решить Петрове? Семен Семенович,