Оборотень

   Когда они забрались в машину и раздолбанные «Жигули» покатили вперед, Алексей не удержался и все-таки спросил ее:
   — И не страшно вам незнакомого мужчину среди ночи в машину сажать?..
Она только хмыкнула:
   — У меня коричневый пояс по тэквондо. Когда был еще зеленый, подошли ко мне двое. С ножичком. И что? Обоих за одно место в отделение оттащила.
   — Здорово! — с уважением сказал Алексей. — Это вы там кирпичи ногой разбиваете?
   — И ногой, и рукой. — Девушка отвернулась от дороги, протягивая действительно крепкую твердую ладошку в велосипедной перчатке: — Меня Варей зовут.
   Алексей обождал, пока после рукопожатия в глазах улягутся искры, и представился Славиком. Это вполне соответствовало паспорту, который он загодя переложил в сумочку из рюкзака.
   Была и другая вещь, которую он оттуда извлек. Портативный проигрыватель для лазерных компакт-дисков, казавшийся еще миниатюрней в его пальцах, ставших толстыми и неуклюжими. Варя с любопытством косилась, как он заправлял внутрь блестящую радужную пластинку, прилаживал крохотные наушники и нажимал пуск.
— Что слушаем-то? — поинтересовалась она.
— «Сплошь в синяках»…
   — Класс! — обрадовалась Варя. — Дай одним ухом послушать!
   Ему было не жалко. Так они и ехали дальше: у каждого по наушничку в ухе. У нее в правом, у него в левом. Электроорган выдавал торжественные аккорды. На колеса наматывалось шоссе, и Алексей даже заподозрил, что, возможно, рановато похоронил предстоявшую вечером встречу. Это было хорошо. Уговор дороже денег. А впрочем, не говори «гоп»…
По раскаленным пескам и по тонкому льду,
Битый и мятый, уставший чего-нибудь ждать,
Словно по минному полю, по жизни иду,
Нету тропинки, и неба почти не видать.
Где я прошел, те дорожки давно заросли
Мертвой полынью, забвения горькой травой.
Белые крылья мелькают в далекой дали.
Черные крылья — над самой моей головой.
Кто я такой — у кого бы ответа спросить?
Кто я такой и откуда? Зачем я живу?
Где же то зеркало, что без прикрас отразить сможет судьбу, вещий сон показав наяву?
С каждой зимою все больше жестоких потерь,
Только растет и растет неоплаченный счет.
Белые крылья все дальше относит метель.
Черные крылья почти задевают плечо.
Жизнь не пустышка, пока тебя кто-нибудь ждет.
Если ты нужен кому-то — не бойся беды.
Знай: увенчает зарю лебединый полет,
Вспыхнет окно огоньком путеводной звезды.
Как я хочу, чтобы сбылся обещанный сон!
Ляжет прямая дорога, светла и чиста.
Белые крылья скрывает седой горизонт.
Черные крылья все ниже, все ниже свистят…
* * *
   Когда обозначились признаки скорого появления гаишного пункта, Алексей попросил Варю остановиться:
   — Там небось опять террористов чеченских каких-нибудь ловят, проверяют кого ни попадя… Знаешь, лучше ты меня высади. Привяжутся, начнут трясти, откуда да кого в машине везешь…
Варя хмыкнула:
   — Тоже мне, лицо кавказской национальности. Из тебя террорист, как..
Он пошевелил руками:
   — Как из дерьма масло: мазать можно, есть нельзя. Ты все-таки смотри… почти приехали, я дальше как-нибудь сам. Высадишь?
—  Не боись, прорвемся! — азартно пообещала Варя. Киллер нимало не сомневался — расскажи он ей о своем
ремесле, она отреагировала бы чем-нибудь вроде восторженного «Ну ва-а-ще!» и принялась бы заинтересованно добиваться подробностей.
   Бдительные обитатели КПП действительно проверяли всех подряд. Когда они притормозили видавшие виды рыжие «Жигули», двое в машине прикалывались вовсю: слушали лазерный проигрыватель, дружно хохотали неизвестно над чем и чуть не плясали на сиденьях, отбивая по полу ритм. Девушка едва ли двадцати лет от роду, то и дело восторженно восклицавшая «Америка!..», и взрослый парень в коже, черных джинсах и темных перчатках. Оба с готовностью подали в окно паспорта.
   — Молотов, Вячеслав Михайлович, — прочитал патрульный и удивился: — Серьезно, что ли?..
   — Не родственник! — весело доложил парень, стаскивая пижонские зеркальные очки. — Даже не однофамилец!..
   Всем стало смешно и интересно, паспорт отправился по рукам. Подошел пожилой гаишник, заглянул в машину и авторитетно заявил, что на «того» Молотова пассажир «жигуленка» был ничуть не похож.
   Соскучившиеся за ночь патрульные сообща обсудили сходство паспортной фотографии с историческим первоисточником, а также с сидевшим в машине оригиналом, откозыряли и вернули документ владельцу. Припоминать словесное описание, которым успели снабдить пост